Женщина решила проверить жениха перед свадьбой и попросила бездомного мальчика сыграть неожиданную роль

Переезд назначили на субботу. Назар сложил вещи в старый пакет, хотя Олеся привезла новый чемодан.

— Пакет порвётся, — сказала она.

— Не порвётся.

— В него даже куртка толком не входит.

— Чемодан слишком большой.

Галина Семёновна поняла первой: большая вещь означала долгую дорогу и долгий срок, а Назар всё ещё не верил, что его где-то ждут надолго.

— Возьми оба, — предложила она. — Если захочешь вернуться, чемодан тоже приедет с тобой.

Так он согласился.

В квартире Назар сначала прошёл по всем комнатам, проверил замок на входной двери и спросил, где лежат запасные ключи. Потом увидел на письменном столе фотографию матери.

— Кто поставил?

— Дарина Петровна передала копию.

Он провёл пальцем по рамке.

— Здесь можно оставить?

— Это твоя комната.

Первый ужин прошёл почти без разговоров. Назар съел суп, хлеб и котлету, потом спрятал два печенья в карман. Марина заметила, но ничего не сказала. Ночью она проснулась от тихого скрипа. Дверь в детскую была открыта. Мальчик спал на полу в коридоре, прижав к груди старую куртку. Марина принесла одеяло и накрыла его, не пытаясь переносить на кровать.

Утром Назар сделал вид, что ничего не произошло.

Через неделю он разбил чашку. Звон разлетевшегося по плитке фарфора был таким резким, что Марина выбежала из кабинета. Назар уже стоял у двери с рюкзаком.

— Куда ты собрался?

— Всё равно выгоните.

— Из-за чашки?

— Она дорогая.

— Ты порезался?

— Нет.

— Тогда убери рюкзак и принеси веник.

Он не поверил. Отступил, резко распахнул дверь и бросился вниз по лестнице. Марина побежала следом, но на улице его уже не было. Она обзвонила Олесю, Галину Семёновну, Валерию Степановну, потом поехала к ресторану.

Назар сидел возле служебного входа на том самом ящике, где они познакомились. Рюкзак лежал рядом.

Марина остановилась в нескольких шагах.

— Чашку можно заменить.

— Сейчас так говорите.

— И завтра скажу.

— Потом я надоем.

Она села рядом на край ящика.

— Возможно, мы будем ссориться. Я могу злиться, уставать, ошибаться. Но разбитая посуда не отменяет дом.

Назар долго смотрел на мокрый асфальт.

— А если я ещё что-нибудь испорчу?

— Будешь помогать исправлять.

— И не отправите обратно?

— Нет.

Он всхлипнул, сердито вытер лицо рукавом и позволил себя обнять. Именно в этот момент у калитки остановилась знакомая машина. Богдан вышел, захлопнул дверцу и направился к ним. В руке у него был телефон, уже включённый на запись, а улыбка на лице оказалась холодной и торжествующей.

— Какая трогательная картина, — сказал он. — Именно её я покажу опеке…