Через много лет после пропажи известного геолога в горах обнаружили землянку, скрывавшую неожиданную тайну

— Иду к землянке. Связь плохая.

— Возвращайся.

— Маш, я почти дошел.

— Нет, слушай меня. Ко мне приходили.

Он замер.

— Кто?

— Двое. Сказали, из компании Савчука. Вежливо так. Один улыбался. Спросили, дома ли ты. Потом сказали, что если ты будешь «мешать законной работе», они подадут на тебя за клевету. Коля, они знают, что ты пошел.

Связь зашипела. Николай прижал телефон к уху.

— Закрой дверь. Позвони Елене.

Елена была их дочь. Жила на другом конце города, работала врачом в поликлинике и уже два года почти не разговаривала с отцом по-настоящему. Считала, что он всю жизнь любил камни больше семьи. В чем-то была права.

— Елена на смене, — сказала Мария. — Коля, пожалуйста…

Связь оборвалась.

Николай стоял среди тумана, чувствуя, как сердце стучит слишком быстро. Он хотел развернуться. Очень хотел. Представил Марию у двери, ее тонкие руки, тревожные глаза, таблетку под языком. Представил Елену, которая узнает обо всем вечером и скажет: «Он опять полез туда, куда не надо». И все же он пошел дальше. Потому что если сейчас вернется, Савчук сотрет и его честное имя, и склон, и правду, которую они когда-то нашли под корнями старых деревьев.

К землянке он вышел уже в сумерках.

Сначала увидел провал в кустах. Потом темный прямоугольник входа, перекошенную дверь, обросшую мхом. Крыша просела, но держалась. Николай опустился на колени и провел рукой по старому бревну. Под пальцами крошилась влажная кора.

— Дожила, — прошептал он.

Внутри пахло землей, гнилью и холодным железом. Фонарик выхватил из темноты нары, ржавую печурку, полку с пустыми банками. На стене еще виднелась нацарапанная Димой надпись: «Профессор, не забудь чай». Николай неожиданно улыбнулся, и от этой улыбки стало больно.

Металлический ящик был под нарами, там, где он его оставлял. Замок заржавел, но нож и камень сделали свое дело. Крышка поддалась с протяжным стоном.

Внутри лежали свертки в промасленной ткани. Журналы. Пленки в пластиковых коробках. Несколько подписанных пакетов с образцами. И старая папка, перевязанная синей лентой.

Николай сел прямо на земляной пол. Руки у него дрожали так, что он не сразу развязал узел. На первой странице был его отчет. Настоящий. С пометками, с подписью, с выводом: «Любое промышленное вмешательство в восточном квартале без полного гидрогеологического исследования недопустимо».

Он закрыл глаза. Ком в горле стал таким плотным, что он не мог вдохнуть.

Снаружи хрустнула ветка…