Цыганка увидела вдову на кладбище и сказала: «Твой муж жив»

В конце марта позвонила Мельник. Заседание назначили на двенадцатое, дело должен был рассматривать судья Шевчук.

— Прошу вас: ни слова про цыганку и звонок с гармонью.

— Почему?

— Потому что вас перестанут слушать через полминуты. У нас один довод: в договор внесён адрес, появившийся позже даты документа. Это можно проверить. Есть справка о регистрации. На ней и стоим. Всё остальное оставьте за дверью суда.

Резкость адвоката была неприятна, но Наталья поняла, чего от неё требуют. Нужно было говорить о строчке в договоре, хотя к этой строчке её привела вся собственная жизнь.

Двенадцатого апреля банковский представитель — молодой, уже не Ткаченко — убеждал суд, что речь идёт о технической описке. Напоминал и о пропущенном сроке. Наталья слушала, сидя рядом с Верой Алексеевной.

Шевчук был грузным человеком с большими руками. Он всё поправлял стопку дел, подравнивал по краю стола. Даже когда папки лежали совершенно ровно, вновь касался их ладонью.

Выслушав стороны, судья удовлетворил ходатайство о технической экспертизе.

Наталья не сразу поняла смысл решения. Под столом Мельник крепко сжала ей руку, почти до боли. Исследование поручалось региональному центру судебной экспертизы. Судья читал вопросы, а Наталья слышала только общий гул.

Потом прозвучало, что платить должна заявительница.

Восемьдесят четыре тысячи.

У неё было сорок три. Ещё требовалась сорок одна тысяча. Наталья не представляла, где её взять. Это было пустое место в расчётах. Наталья перебрала всё, что оставалось ценного. Дом связан судебным взысканием. Машины нет. Материнские серьги с гранатами. Кольцо на пальце.

За серьги в ломбарде предложили девять тысяч четыреста. Приёмщик взвесил их, посмотрел через лупу.

— Одиннадцать, — попросила Наталья.

— Девять четыреста. Посмотрите на пробу.

Она посмотрела. Спорить оказалось не о чем. Взяла предложенное. Обручальное кольцо не отдала. За него дали бы, наверное, тысячи три, но удерживала её совсем не цена.

Вместе набралось чуть больше пятидесяти тысяч.

Даша положила на стол две зарплаты — пятьдесят шесть тысяч до последней купюры.

— Даже не начинай спорить.

Мать взяла двадцать. Дочь без слов забрала остаток, вышла, а через пять минут вернулась с пустыми руками.

— Где деньги?

— На твоей карте. Я положила остальное. Это на экспертизу.

Потом приехала Лидия. За рулём небольшого внедорожника сидел молодой парень; двигатель он не выключал. Во дворе гостья сразу заметила две оторванные доски. Наталья так и не взялась за них.

— Забор поправьте.

— Не до него.

— С него начинать надо. Через лежащий забор всё в дом идёт.

На кухне Лидия по привычке отказалась от чая, а потом выпила два стакана.

— Как у вас с оплатой экспертизы?

— Откуда вы знаете об экспертизе?

— Мельник.

Наталья подняла голову.

— Вы знакомы?

— Десять лет назад к ней обращалась. Другое дело было. Помнит меня.

На клеёнку лёг носовой платок, завязанный узлом. Внутри был денежный свёрток.

— Двенадцать тысяч. Пересчитайте.

— Нет, Лидия.

— Посчитайте сначала.

— Не возьму.

Хозяйка свёртка даже не попыталась убрать его.

— Наталья, — впервые назвала она гостью с кладбища по имени, — вы думаете, это подаяние?

— Думаю, потом окажусь вам должна.

— Окажетесь. Но не деньги.

Наталья посмотрела на неё, ожидая продолжения.

— Про брата помните? Шесть лет одни бумажки: ищем, розыск продолжается. Два раза участковый приезжал узнать, не вернулся ли. Всё. А теперь ваше исследование может помочь и мне. Если Виктор жив, в той могиле лежит другой человек. Я должна узнать, кто.

Лидия придерживала ладонью свёрток. В её голосе не было ни просьбы пожалеть, ни желания утешить. Она говорила о деле, которое стало общим для них обеих.

Для Натальи исследование начиналось с подписи на договоре. Лидия надеялась, что оно поможет выяснить и судьбу Назара. Пока никто не знал, кто похоронен под чужим именем. Она не просила заранее признать, что там её брат. Ей нужна была возможность проверить это предположение. Поэтому деньги на клеёнке были её участием в поиске ответа, которого она так долго ждала.

Наталья долго молчала.

— А если там не Назар?

— Тогда продолжу искать. По кладбищам пойду, как раньше.

Деньги Наталья приняла. Написала расписку и настояла, чтобы Лидия её забрала. Та отмахивалась, потом сунула лист за пазуху, даже не прочитав. Наталье подумалось, что расписку, скорее всего, выбросят.

Двадцать девятого апреля восемьдесят четыре тысячи были перечислены на счёт суда. Оставалось ждать исследования…