Дочь пригласила меня в Америку помогать с внуком, но одна фраза ребёнка изменила всё

Коттедж в умиротворенном пригороде тоже оказался собственным. Два этажа, идеальный газон. Антонина прикусила язык, но предательский финансовый вопрос тяжелым камнем осел на дне сознания.

Босоногий Елисей пулей вылетел на крыльцо, намертво вцепился в бабушкину штанину и радостно задрал макушку.

— Ба! Бабуля приехала!

— Приехала, мой хороший, добралась наконец-то.

Антонина поймала теплое тельце.

— Приехала и привезла тебе настоящую пастилу. Знаешь вообще, что за зверь такой — пастила?

— Не-а, не знаю.

— Вот и я в твоем возрасте о таком чуде даже не догадывалась. А потом один раз попробовала — и все пропало навсегда. Сейчас будем тебя приобщать к правильным сладостям.

Стиснув теплого мальца в объятиях, она ощутила долгожданное внутреннее облегчение. Однако за дверью царил первозданный хаос: минные поля из игрушек, баррикады картонных доставок, грязная посудная башня. Жилище явно не готовилось к визитам.

Роберт материализовался спустя час. Вальяжно спустился в мешковатой майке, непрерывно болтая по мобильнику. Вместо нормального приветствия он сухо кивнул и, брезгливо оглядев багаж, бросил:

— Добрый вечер. Антонина Павловна, зачем вы столько всего навезли тяжеленного? В местных супермаркетах ведь абсолютно все это продается. Любой каприз за ваши деньги.

— Ошибаетесь, Роберт. Именно такого здесь нет и быть не может.

Антонина с нарочитой невозмутимостью выставляла пузатые банки в аккуратный ряд на глянцевом столе.

— Потому что эти фрукты росли у меня в саду под нашим солнцем. Они не лежали на складах ваших магазинов. Разница, уж поверьте, колоссальная.

Вечером стол украсила румяная утка под айвовым вареньем и вишневые вареники. Внук уплетал стряпню за обе щеки, перепачкавшись сладким соком по самые уши.

Роберт же брезгливо поковырялся вилкой, демонстративно достал контейнер пресной гранолы, залил ее мутным смузи и молча ретировался наверх.

— Не обращай внимания, у него сейчас строгая новомодная диета, — виновато пояснила Даша, глядя в тарелку.

— Диета — дело, конечно, хорошее, — философски протянула Антонина, наблюдая, как внук с перемазанными щеками и набитым ртом довольно показывает ей поднятый вверх большой палец. — Ну, слава богу, хоть один нормальный мужчина в этом доме знает толк в настоящей еде. Ешь, мой золотой, набирайся сил.

Ночью сон не шел. Чужие стены давили чужим ритмом, пружины матраса впивались в ребра, а снаружи монотонно завывал кондиционер…