Гаишник вымогал деньги у священника… Но под рясой оказался боевой полковник в отставке

— Бесом удобно прикрываться, когда не хочется отвечать за себя, — сказал отец Микола и убрал удостоверение. — Ты ведь не первый день здесь стоишь. И не первого водителя так «проверяешь».

Дорошенко, всё ещё зажатый у патрульной машины, вдруг решил спасаться первым.

— Товарищ полковник, это всё Андрей! Он заставлял. Я вообще недавно после стажировки.

Литвиненко резко обернулся. В его глазах вспыхнула ярость человека, которого предали при первой же опасности.

— Ты что несёшь, Роман? Мы же вчера вместе деньги считали!

Остап коротко рассмеялся — сухо, резко, почти зло.

— Красота. Ещё никто вас не допрашивал, а вы уже друг друга топите.

Он повернулся к Коваленко.

— Командир, что с ними? Мои ребята могут доставить обоих куда нужно. Доедут тихо, обещаю.

Отец Микола покачал головой, подошёл к своему внедорожнику и открыл багажник. Литвиненко невольно втянул голову в плечи, ожидая увидеть оружие или что-то похуже. Но священник достал только термос и несколько одноразовых стаканчиков.

— Мы никуда не спешим, — произнёс он. — Остап, поставь людей по обе стороны дороги. Не хочу, чтобы случайные водители наблюдали этот позор.

Двое бойцов мгновенно перекрыли проезд, развернув чёрную машину поперёк трассы и выставив знаки. Место происшествия словно отделилось от мира. Остались только жара, стрёкот кузнечиков, пыль на рясе и тяжёлое дыхание Литвиненко.

— Присядь, лейтенант, — священник указал на поваленное дерево у обочины. — Поговорим о чести. В учебном заведении вам, наверное, рассказывали, что это такое. Или ты пропустил именно эти занятия?

Литвиненко, пошатываясь, сел на край ствола. Он понимал: каждая минута теперь прибивает крышку к гробу его карьеры.

— Микола Семёнович, жизнь такая, — начал он, пытаясь поймать жалобную интонацию. — Зарплата небольшая, кредиты, семья, жена каждый день пилит…

— В моей роте был старшина Кирило Мельничук, — перебил его Коваленко. Голос не повысился, но Литвиненко сразу замолчал. — Дома у него пятеро детей, больная мать и развалившийся дом. Денег почти не было. Однажды нам предложили пропустить колонну за сумму, которой ему хватило бы на всю жизнь. Он первым сказал: «Командир, если возьмём, я потом в зеркало смотреть не смогу». Он погиб, прикрывая отход группы. А ты сидишь здесь в чистой форме, на мирной дороге, и рассказываешь мне про кредиты.

Священник налил чай и протянул стаканчик инспектору. Тот взял его обеими руками, расплескав горячую жидкость на брюки.

— Пей. Горячее иногда помогает дождаться бури с ровным дыханием.

Остап тем временем что-то проверял в планшете. Через минуту он подошёл ближе.

— Микола Семёнович, пробили его по базе. Литвиненко — зять заместителя главы местной администрации, Гната Бондаренко. Три служебные проверки, все закрыты без последствий. Жалобы водителей пропадали из архива.

Коваленко усмехнулся без удивления. Скорее это подтверждало то, что он уже понял по наглости инспектора.

— Значит, есть крыша, — сказал он, глядя на Литвиненко. — Думаешь, тесть и сейчас вытащит?

Инспектор молчал, но в его глазах на миг мелькнула прежняя тупая уверенность. Связи казались ему бронёй. Он ещё не понял, что отец Микола уже достал старый кнопочный телефон и набрал номер.

— Павел Андреевич? Здравствуй, это Коваленко. Да, живой. Нет, не по радостному поводу. Застрял у тебя на трассе. Твои орлы меня оформляют. Нет, приезжать пока не надо. Просто послушай.

Литвиненко перестал дышать. Даже на расстоянии было слышно, как громко и резко говорит человек на другом конце. В этом голосе не было канцелярской осторожности начальника, привыкшего прикрывать своих. Там звучала ярость человека, которому только что сообщили, что его форму испачкали на большой дороге. Коваленко держал телефон чуть в стороне от уха, сохраняя спокойное лицо.

— Да, Павел, именно так. Деньги или штрафная площадка. Документы он не смотрел. Сразу начал искать, чем прижать. Да, рука к оружию тоже пошла. Нет, я цел.

Священник слушал долго. Литвиненко пытался слиться с поваленным деревом, а его лицо постепенно становилось белее пыли на обочине.

— Сделаем проще, — сказал наконец Коваленко. — Я передам трубку лейтенанту. Поговори с ним сам. Только береги сердце, тебе ещё управлением командовать.

Отец Микола протянул телефон инспектору.

— Возьми. Начальство соскучилось.

Литвиненко смотрел на аппарат так, будто ему предлагали удержать гранату без чеки…