Иллюзия хозяйки: как попытка свекрови захватить мою территорию обернулась для ее сына потерей прописки
«Что скоро».
«Вы не спросили у меня разрешения».
«Я сказал то, во что верю».
Аня отложила телефон. Посмотрела в потолок маленькой шанхайской квартиры. Потом написала:
«Скоро — это когда?»
«Через месяц. Если вы не продлите контракт».
«Вдовин предложил продление на два месяца».
Долгая пауза. Дольше обычного.
«И…»
«Я отказалась», — написала она.
Еще пауза.
«Почему?»
Аня думала секунду. Потом написала честно:
«Потому что здесь хорошо. Но там есть кое-что, чего здесь нет».
Его ответ пришел быстро:
«Что именно?»
Она улыбнулась. Одна. В темноте шанхайской квартиры. И написала:
«Человек, который ждет».
Она вернулась через месяц. В воскресенье. Дневным рейсом. Максим написал накануне: «Я встречу». Она написала в ответ: «Не нужно». Он написал: «Я знаю».
И был в аэропорту. Стоял у выхода из зоны прилета. Без пиджака. В простой темной рубашке. С руками в карманах. Она увидела его сразу. Он был из тех людей, которых видишь сразу в любой толпе. Она подошла. Остановилась в метре от него.
— Я же сказала, не нужно, — произнесла она.
— Я помню, — сказал он.
Они смотрели друг на друга. Потом она шагнула вперед. И обняла его. Первый раз за четыре месяца. Первый раз вообще. Просто обняла. Без предисловий. Потому что именно это хотела сделать. И незачем было откладывать.
Он обнял ее в ответ. Крепко. Но без лишнего. Так обнимают то, что важно. И что наконец снова рядом.
— Как Шанхай? — спросил он над ее головой.
— Хорошо, — сказала она в его плечо. — Но дома лучше.
Они простояли так минуту. Потом она отступила на шаг. Посмотрела на него:
— Ты похудел.
— Ты нет, — сказал он.
— Это хорошо?
