Истощённый лев страдал от паразитов, пока один мужчина не решился подойти к нему слишком близко

Мужчина повернулся к нему, и на секунду Мария увидела, как в Андрее что-то ломается. Не со звоном — тихо, как ломается сухая ветка под ногой. Его лицо стало пустым. Губы сжались. Он убрал телефон в карман, но запись не выключил, Мария услышала тонкий писк уведомления и поняла: он включил прямую трансляцию в общий чат их дома, где обычно ругались из-за ремонта лифта и собирали деньги на лампочки.

— Я не герой, — сказал Андрей. — Я муж.

И ударил мужчину кулаком в скулу.

Все произошло слишком быстро. Мужчина отшатнулся, наступил на пластиковое ведро, поскользнулся и рухнул на бок. Женщина закричала. Дети бросились к выходу. Кто-то засмеялся нервно, кто-то начал снимать. Мария стояла, прижав ладонь ко рту, и чувствовала, как сердце бьет в горле.

Андрей сам испугался того, что сделал. Это было видно сразу. Он смотрел на свою руку, будто она принадлежала другому человеку. Потом повернулся к льву, к клетке, к замку на двери прицепа.

— Нужны инструменты, — сказал он глухо.

— Андрей…

— Он сдохнет до утра.

Хозяин застонал на полу, ругаясь. К ним уже бежали двое парней из соседнего фургона. Мария не знала, работники это или просто знакомые, но лица у них были такие, что ждать помощи не приходилось.

— Не открывай, — выдохнула она. — Он же лев.

Андрей посмотрел на нее. В его глазах было то же, что она видела однажды, когда их сын лежал ночью с температурой сорок, а скорая не приезжала сорок минут. Тогда Андрей тоже молчал, собирал документы, лед, полотенце, и его руки дрожали только один раз — когда он застегивал куртку на ребенке.

— Он уже не может встать, — сказал Андрей.

Эти слова, страшные и простые, решили все.

Через двадцать минут двор возле старого торгового павильона уже гудел, как потревоженный улей. Приехала полиция. Приехала какая-то женщина из районной ветеринарной службы, сонная, в измятой рубашке, с чемоданчиком и лицом человека, которого выдернули из ужина. Приехала местная журналистка Светлана, которую вызвала соседка из домового чата, потому что «такое надо показывать». Приехал частный ветврач Николай, знакомый знакомого, потому что официальная служба долго спорила, кто имеет право заниматься диким животным.

Андрей сидел на бордюре, прижимая к разбитым костяшкам салфетку. Мария стояла рядом, обхватив себя руками. Рядом плакал мальчик, тот самый, который спрашивал про льва. Его мать больше не тянула его к выходу. Она смотрела на клетку и шептала:

— Господи, как же так…

Хозяина аттракциона звали Виктор Савчук. Он быстро пришел в себя и теперь кричал, что на него напали, что животное имеет документы, что все это заказная травля конкурентов, что лев старый, но ухоженный, а паразиты появились «буквально сегодня после дождя».

— После какого дождя? — тихо сказал Николай, надевая перчатки. — Тут неделю сухо.

Мария услышала это, запомнила, но тогда не придала значения. Слишком многое происходило одновременно.

Льва вытащить сразу не смогли. Он весил меньше, чем должен был весить здоровый взрослый самец, но все равно был огромным. Николай долго говорил по телефону, ругался с кем-то, требовал седативные препараты, переноску, людей. Лев дышал, иногда дергал лапой. На его боку шевелились личинки.

Когда Николай впервые вошел в клетку, толпа ахнула. Он сел на корточки на расстоянии вытянутой руки, не делая резких движений.

— Тихо, старик, — сказал он. — Тихо. Сейчас.

Лев открыл один глаз. В этом глазу не было ярости. Только мутная усталость и какая-то бездонная обида, которую Мария не могла вынести. Она отвернулась и вдруг почувствовала, как ее рвет пустотой. Андрей успел подставить ей бутылку воды, но она только сплюнула на асфальт и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Я не могу, — прошептала она.

— Можешь, — сказал Андрей.

Он не обнял ее. Не потому что не хотел. Просто руки были в крови, а вокруг были люди, камеры, полицейские. Но он стоял так близко, что его плечо касалось ее плеча, и от этого становилось чуть легче.

Той ночью они не спали…