«Мама, знакомься, это моя невеста…» Мать была в шоке, когда посмотрела на лицо девушки

— Оксана Кравченко — ваша дочь.

Он произнёс это спокойно, без особой интонации. Для Наташи же между предыдущим мгновением и следующим словно разверзлась пропасть. Она прикрыла рот руками, сдерживая крик. Глаза наполнились слезами. Вот слова, которых она так ждала и так боялась, но поверить в них сразу не получалось.

Мать солгала. Тогда, в больнице, когда Наташа очнулась и спросила о девочке. И после этого все годы ложь оставалась между ними, а Наташа продолжала считать дочь умершей. Она думала об этом, и вопросы теснили друг друга, не оставляя места ни одному ответу.

— Не может быть, — прошептала она.

Слёзы уже текли по лицу. Оксана была жива, взрослая девушка сидела за её столом, а Наташа двадцать лет жила с потерей. Соединить эти две правды о собственной жизни оказалось невозможно за одно мгновение. Знакомый мир отодвинулся, стал чужим, словно всё, что она знала о прошлом, перестало держаться на своих местах.

Андрей Иванович молчал, давая ей время. Его лицо оставалось сдержанным, но Наташа всё же уловила сочувствие. Через некоторое время он поднялся.

— Думаю, вам стоит побыть одной. Если ещё понадобится помощь, звоните.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Наташа осталась сидеть, обхватив чашку пальцами и глядя в одну точку. Теперь не нужно было ждать новостей, гадать над короткими сообщениями, возвращаться к вопросу, жив ли её ребёнок. Но вместо облегчения её захлестнуло потрясение. Она не понимала, как дальше жить с тем, что услышала.

Жизнь, которую Наташа столько лет собирала вокруг себя, в одно мгновение лишилась прежней опоры. Она верила матери. Страдала, винила себя, старалась справляться — и всё это время не знала главного. Собственная мать скрывала от неё правду о дочери. Наташа пыталась осмыслить это, но мысли словно остановились, а сердце продолжало бешено биться.

В какой-то момент она всё-таки поднялась и направилась к двери. На улице шаги стали неуверенными. Наташа чувствовала себя потерянной, не понимала, куда идти и что делать первым. В груди было холодно, тело с трудом слушалось. Потом среди беспорядочных мыслей выделилась одна: нужно поговорить с матерью…