«Мама, знакомься, это моя невеста…» Мать была в шоке, когда посмотрела на лицо девушки
— Мама, пожалуйста. Мне очень важно знать.
Наташа сжимала телефон всё крепче, ожидая ответа.
— Что за чушь ты несёшь? — резко произнесла наконец Галина Петровна. — Я ещё тогда всё тебе сказала.
— Я больше не верю. Почему Оксана выглядит так же, как я в молодости? Почему мне кажется, что она моя?
— Перестань себя накручивать! — почти закричала мать. — Забудь об этом. Вечно ты всё переворачиваешь.
— Но, мама…
— Хватит, я сказала!
Связь оборвалась. Наташа осталась с телефоном в руке, сжав его до побелевших костяшек. Она позвонила за ответом, но материнская резкость только усилила подозрения. Так и не прозвучало ничего, что могло бы успокоить её, вернуть прежнюю, мучительную, но хотя бы определённую картину прошлого.
Наташа закрыла глаза. Боль двадцатилетней давности смешивалась с надеждой, которой она пока боялась довериться. Если дочь жива, почему мать солгала? И как узнать, действительно ли Оксана — её ребёнок?
Она подошла к книжному шкафу и принялась перебирать старые бумаги и фотографии. Искала хоть что-нибудь, за что можно было ухватиться. Среди документов попался конверт с надписью «2003». Наташа вскрыла его. Внутри лежали пожелтевшие листы, в том числе медицинский отчёт о смерти ребёнка.
Наташа сидела в своей комнате перед телефоном. Разговор с матерью не выходил из головы; возвращались её резкие слова, тишина перед ответом, оборванное возражение. Оставаться с этими мыслями и ждать, что они пройдут сами, уже не получалось. Нужно было действовать, хотя она ещё боялась произнести вслух, чего именно хочет узнать.
В телефонной книжке нашёлся номер частного детектива, которого когда-то порекомендовала подруга. Наташа набрала его, стараясь справиться с дрожью в пальцах. На третьем гудке ей ответил мужчина. Голос был низким и уверенным:
— Андрей Мельник. Слушаю вас.
— Здравствуйте, Андрей Иванович. Я Наталья Олеговна Бондаренко. Мне нужна ваша помощь.
— Слушаю, Наталья Олеговна.
Он говорил вежливо и спокойно. Наташа нервно сглотнула. Высказать свою догадку незнакомому человеку оказалось нелегко: от волнения дрогнул голос. Но другого выхода она не видела. Пришлось собраться с духом и объяснить, ради чего она позвонила частному детективу.
— Мне надо узнать, откуда одна девушка… Кто её родители. Возможно, это моя дочь. Мы могли бы встретиться? Я бы всё объяснила при встрече.
— Конечно. Где вам удобно?
Наташа взглянула на часы. Время позволяло встретиться сегодня, не откладывать ещё и этот разговор.
— В кафе «Лоренца», через час. Вы знаете, где оно?
— Да. Буду вовремя.
Закончив разговор, Наташа прижала телефон к груди и прикрыла глаза. Дело сдвинулось с места: встреча была назначена, и теперь можно было подробно объяснить, какая помощь ей нужна. Волнение ещё не прошло. Она только что произнесла вслух свою догадку, а впереди был разговор о дочери, которую она двадцать лет считала умершей.
В кафе она оказалась раньше назначенного времени. Выбрала столик у окна, заказала кофе. К чашке так и не притронулась: сидела, постукивая пальцами по краю стола, и ждала. Когда открылась дверь, Наташа увидела мужчину средних лет в тёмно-синем пиджаке. Он оглядел зал и направился к ней. В его осанке чувствовалась уверенность, взгляд был внимательным, проницательным.
— Наталья Олеговна?
— Да. Спасибо, что согласились.
Он сел напротив, открыл блокнот.
— Расскажите, что требуется выяснить.
Наташа попыталась улыбнуться и начала рассказывать. Детектив слушал внимательно, не перебивая, пока она объясняла, что произошло вчера.
— Вчера сын привёл к нам свою девушку. Я увидела её и сразу почувствовала что-то странное. Она очень похожа на меня молодую. Не просто немного — я смотрела на неё и узнавала себя. Потом она сказала, что её удочерили. И с того момента я думаю: вдруг это моя дочь, которую я…
Наташа запнулась. Закончить фразу не давал ком в горле. Андрей Иванович не перебивал, позволяя ей справиться с собой, а затем спросил:
— Когда вы потеряли ребёнка?
— Двадцать лет назад, — ответила Наташа, закрыв глаза и пытаясь сдержать нахлынувшие чувства. — Мне сказали, что девочка не выжила при родах. Я верила, что её нет. А теперь не знаю, была ли это правда…
