Марина уже считала этот день окончательно потерянным, пока у станции к ней не подбежал испуганный ребёнок

На пригородном вокзале смешивались запахи кофе, горячего металла и разогретого за день асфальта. У кассы Оксана прижимала к себе потёртую сумку и не отпускала руку Софии. Шум вокруг доносился словно издалека: после суда она всё ещё не могла собрать мысли воедино. Девочка наблюдала за торопливыми пассажирами, мигающими строками на табло и солнечными бликами на рельсах. До отправления последней электрички в посёлок оставалось сорок минут.

— Мам, там тоже всё лето так тепло? И собаки там есть? — спросила София, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

Оксана провела ладонью по её волосам и постаралась улыбнуться. — Там будет тепло. А насчёт собак узнаем у тёти Ганны.

София кивнула, однако почти сразу посерьёзнела. — Только пусть папа нас там не найдёт. Теперь он совсем чужой. — Её пальцы ещё крепче обхватили мамину руку, и девочка снова опустила глаза.

Оксана присела, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Он не станет нас искать, родная. У нас будет новый дом.

Подумав, девочка заметно оживилась. — Тогда я его нарисую: с садом и собаками! — Она уже потянулась к рюкзаку за карандашами, но мать ласково остановила её: — Сначала доберёмся, моя художница.

Именно тогда к ремню Оксаниной сумки и вцепились маленькие грязные пальцы. После первых испуганных слов София всё ещё стояла рядом с мальчиком. Она присела возле него и заговорила уже мягче: — Я София, можно Соня. А тебя как зовут?

— Назар, — ответил он после короткой паузы, с удивлением глядя на девочку, которая разговаривала с ним так доверчиво.

Оксана опустилась перед ребёнком на корточки, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. — Назар, ты здесь один? Где же твоя мама?…