Мать увидела во сне пропавшего сына-солдата и проснулась с тревожным пониманием, где искать

Старик помолчал, будто сам понял, что сказал лишнее.

— После войны я нашёл одного парня в старой яме. Еле живого. Вытащил. Хотел передать военным, но мне сказали, что он всё равно не выживет, только лишняя возня будет. Просили похоронить, если умрёт.

— И он умер? — прошептала Вера Михайловна.

— Нет. Жена моя выходила его. Только память у него пропала. Он ничего о себе не знал. Я звал его Тихоном. Он у меня овец пасёт. Я его не держал силой, не думайте. Кормил, одевал, не обижал.

Елена побледнела от возмущения.

— А сообщить кому-нибудь вы не могли? Вы понимали, что где-то его мать все эти годы с ума сходит?

Старик развёл руками.

— Кому сообщать? Он имени своего не помнил. Документов не было. Живёт, работает, ест вместе со всеми.

— Лена, тише, — прошептала Вера Михайловна. — Подождём. Может, это не он.

Она сказала это, но сама уже знала: сердце не ошиблось.

— Когда он вернётся? — спросила Елена.

— Скоро, — нехотя ответил старик. — С отарой должен прийти.

Минуты потянулись бесконечно.

Потом на краю посёлка послышалось блеяние. По дороге показались овцы, а за ними — мужчина с палкой в руке. Он шёл медленно, привычно, опустив голову. Лицо его заросло бородой, плечи стали шире, походка тяжелее. Это был не тот юноша с фотографии.

И всё же Вера Михайловна вглядывалась, не моргая.

Когда мужчина подошёл ближе, она увидела глаза.

Глубоко запавшие, усталые, но те самые. Светлые глаза её сына.

— Артём…