Мать увидела во сне пропавшего сына-солдата и проснулась с тревожным пониманием, где искать
Она ещё не была старой, но болезнь суставов с каждым годом забирала у неё всё больше сил. Врачи разводили руками: наследственность, воспаление, осложнения, нужно беречься. Главное, говорили они, не довести до необратимого состояния, иначе потом останется только инвалидность.
Артём берег мать как мог. Носил воду, двигал мебель, ходил за продуктами, сам чинил всё, что ломалось. И где-то глубоко внутри даже радовался, что остался дома: если бы поступил, пришлось бы уехать, а Вера Михайловна осталась бы одна со своей болью.
Но обида всё равно жила в нём. Мечта будто отодвинулась на год, а год в восемнадцать кажется целой вечностью.
Зимой пришла повестка.
Артём долго смотрел на бумагу и криво усмехнулся.
— Значит, учиться я не годен, а служить — вполне?
На призывной комиссии на его прежние обследования посмотрели иначе. Давление списали на волнение, сердце признали рабочим, а самого Артёма — здоровым.
— Бывает у молодых, — сказал один из врачей. — Нервничал, вот и подскочило.
Парню было горько. Получалось, что из-за этой же комиссии он потерял поступление, а теперь она же отправляла его служить без лишних вопросов. Но отказываться он не стал. Службу он считал нужной школой для мужчины, да и рассчитывал, что после неё путь в полицию станет проще.
Тревожило другое — мать.
К тому времени Вера Михайловна ходила всё тяжелее. Таблетки помогали плохо, колени опухали, ступени давались ей с мучением. Знакомая врач, Лидия Павловна, однажды сказала ей прямо:
— Можно оформить уход. Сын останется рядом, и никто его не заберёт.
Лидия была доброй женщиной и говорила не из равнодушия. В молодости она потеряла брата на далёкой войне и с тех пор боялась самой мысли, что чужих сыновей снова будут увозить туда, откуда возвращаются не все.
Но Вера Михайловна покачала головой.
— Не стану я этого делать.
— Да почему?
