Мать выставила дочь из квартиры ради молодого жениха. Сюрприз, который ждал женщину при звонке три месяца спустя
Ветер гнал по асфальту сухую листву. Она села на холодную деревянную скамейку, крепко обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Что теперь делать? Куда идти с одним рюкзаком и сотней мелких купюр в кармане?
Старенький телефон в кармане куртки завибрировал, нарушая пугающую тишину. Мать скинула короткое смс-сообщение: «Адрес хостела: Промышленная, 14. Сережа договорился со знакомым. Завтра ровно в 10:00 будешь там. Жилье дадут в счет работы уборщицей. Собери остатки вещей и ключи оставь на тумбочке».
Света долго смотрела на светящийся экран, перечитывая сухие строчки, и чувствовала, как внутри окончательно обрывается последняя тонкая ниточка, связывавшая ее с семьей. Мать даже не спрашивает ее мнения. Не интересуется, ела ли она сегодня. Просто холодно ставит перед фактом, вычеркивая из своей жизни.
— Значит, действительно выгоняешь, — прошептала она в пустоту осеннего парка, и голос ее прозвучал на удивление ровно. — Ну и ладно. Сама справлюсь.
Хостел гордо назывался «Уютный». Совпадение этого теплого названия с суровой реальностью было таким же случайным и абсурдным, как называть зловонное болото «Кристальным горным озером».
Это был старый, покосившийся двухэтажный дом барачного типа на самом выезде из города, рядом с промзоной. Обшарпанные стены с облупившейся зеленой краской, въевшаяся во все щели вонь дешевого табака, немытых тел и вечно пьяные, хмурые постояльцы. Управляющим здесь работал Игорь Борисович — грузный, лысеющий мужчина лет пятидесяти с мясистым лицом, которое изо всех сил пыталось казаться добродушным. Но глаза выдавали его с головой. Маленькие, колючие, липкие глаза. Они не просто смотрели, они ощупывали, скользили по фигуре, оставляя после себя мерзкое чувство грязи.
— Симпатичная девчонка, молоденькая совсем, — удовлетворенно кивнул он, неторопливо оглядев Свету с ног до головы, когда она протянула ему свой паспорт. — Это очень хорошо. Клиентам всегда нравится, когда обслуживающий персонал молодой и опрятный. Размещайся, вон та крайняя дверь в самом конце коридора — твои хоромы.
«Хоромы» оказались крошечной бывшей кладовкой под лестницей. Ни окна, ни нормальной вентиляции. Только узкая скрипучая койка с продавленным матрасом, шаткая тумбочка и густой, удушливый запах сырости и старой пыли. Света молча бросила свой рюкзак на неровный дощатый пол, переоделась в выданный выцветший халат и сразу пошла работать.
Дни быстро слились в одну бесконечную, изматывающую серую массу. Ранний подъем, уборка бесконечных номеров, смена тяжелого, влажного постельного белья, мытье грязных унитазов, стирка. Контингент постояльцев был специфическим: угрюмые командировочные рабочие, шумные сезонные строители, странные парочки, торопливо снимающие самый дешевый номер на час. Света старалась быть невидимкой, никогда не смотреть им в глаза. Она просто механически делала свое дело, стирая руки в кровь агрессивными моющими средствами, и старалась ни о чем не думать, чтобы не сойти с ума от отчаяния.
Игорь Борисович появлялся рядом всегда неожиданно, словно материализовался из воздуха. То бесшумно зайдет в тесную подсобку, где она наливала воду в ведро, то встанет у окна в номере, когда она, согнувшись, заправляла постель. Он подолгу стоял в дверях, тяжело дышал, смотрел не отрываясь и задавал свои дурацкие, сальные вопросы:
