На 18-летии сына мужа свекровь вручила ему ключи от моей квартиры, не подозревая, какой вопрос я задам следом.

Гениальная бизнес-схема. Максим сидел красный от стыда. Он просто хотел домой — играть в приставку, а не быть пешкой в разборках взрослых тёток.

Павел наконец отмер. Осознание того, что его мать только что прилюдно опозорилась, а его авторитет пробил пол и улетел к ядру земли, заставило его действовать.

Он вскочил со стула, едва не опрокинув на себя графин с компотом, и начал орать:

— Ты что творишь? Ты зачем мать мою унижаешь перед всей семьёй? Тебе куска бетона для моего сына жалко? Жадная, меркантильная баба. Да если бы не мы, ты бы этот свой сорняк на грядках сажала до пенсии. Мама ради нас старалась, хотела как лучше.

Оксана даже бровью не повела. Она дождалась, пока Павел наберёт в грудь воздуха для новой тирады, и жёстко прервала его, понизив голос так, что каждое слово вбивалось в мозг гвоздём:

— Значит так, Паша, твоя мать — воровка чужого имущества, а ты — трусливый соучастник. Либо ты прямо сейчас со скоростью звука едешь помогать своей маме паковать её баулы, и она съезжает из моей квартиры, освобождая жилплощадь. Либо ты едешь домой, собираешь свои вещи и тоже уходишь вместе с мамой. Выбирай. Время пошло…