Немая девочка спасла пожилую женщину после нападения, не подозревая, как эта встреча изменит их жизни
Не было страха в ее глазах, только спокойная, почти взрослая решимость. Она подошла к Лидии и положила руку на ее плечо, мягко сжав его. Потом подошла к деду.
Остап опустился на колени перед ней. У старика были глаза, полные сдерживаемых слез. Он закрепил вокруг талии и ног девочки импровизированную упряжь, которую сделал из кожаных ремней и старой ткани.
— Слушай меня внимательно, моя маленькая! — сказал Остап, беря ее лицо в шершавые ладони. — Веревка длинная, но камни мокрые. Не торопись.
— Используй ноги, чтобы отталкиваться от стены. Не смотри вниз. Смотри только туда, где кладешь руки.
Он дал ей старый фонарь, обернул его в прозрачный пакет для защиты от воды и закрепил на упряжи.
— Если найдешь кресло, дерни веревку два раза. Если испугаешься или не сможешь продолжать, дерни три раза подряд, и я вытащу тебя, даже если сорву себе спину. Поняла? Соломия кивнула, включила фонарь. Желтый сноп света прорезал темноту, обнажая вертикальный обрыв скал и колючих кустов.
Девочка подошла к краю, развернулась спиной к бездне и начала спускаться. Первый шаг был самым трудным. Соломия должна была доверить свой вес веревке и рукам деда.
Ее босые ноги искали опору на скользкой каменной стене. Рыхлый камень оторвался под ее пяткой и упал в пустоту. Звук удара был слышен через несколько секунд.
Клак. Лидия закрыла глаза и начала тихо молиться, смешивая «Отче наш» с отчаянными мольбами. Остап обернул веревку вокруг ствола, чтобы дерево приняло часть нагрузки.
Его старые мускулы напряглись под рваной рубашкой. Он отпускал веревку медленно, метр за метром, чувствуя каждое движение внучки по другую сторону. Внизу Соломия спускалась в ад.
Ветер в ущелье не дул так, как наверху. Там внизу он кружился, ударяя ее о стену скалы. Ветви ежевики царапали ее руки и ноги, но она не жаловалась.
Сжала зубы и спускалась дальше. Свет ее фонаря танцевал по мокрым камням, освещая паучьи гнезда и глубокие расщелины. Шум реки становился громче, более оглушающим, заполняя ее уши и голову.
Десять метров, двадцать метров, тридцать метров. Наверху Остап чувствовал, как с каждым метром растет напряжение в руках. Пот стекал по его лбу и щипал в глаза, но он не моргал.
Его руки, закаленные годами обжига древесины, держали жизнь той, кого он любил больше всего на свете. — Она хорошо идет? — спросила Лидия, не осмеливаясь смотреть. «Спускается дальше», — прорычал Остап, стискивая зубы.
«Моя девочка храбрая, храбрее нас всех вместе взятых». Внезапно веревка яростно дернулась. Остап полетел вперед, ударившись грудью о ствол дерева.
Лидия вскрикнула:
«Остап!»
«Я цел!» — отозвался старик, восстановив равновесие и снова натянув веревку. — Она поскользнулась, но я ее поймал! Внизу Соломия висела в пустоте, медленно вращаясь вокруг собственной оси. Она наступила на слой скользкого мха, и ее ноги потеряли контакт со стеной. Секунду под ней был только воздух и кромешная темнота.
Паника подступила к горлу, но Соломия заставила себя глубоко вдохнуть, нащупала ногами стену, нашла выступ и восстановила равновесие. Подняла взгляд и помахала светом фонаря, чтобы дать знать, что все в порядке.
Она спускалась дальше. Воздух стал холоднее и более влажным. Холодные брызги реки оседали на ее лице.
Она была уже близко ко дну. Свет ее фонаря выхватил из хаоса скалы и принесенные течением стволы. И тогда она это увидела.
Примерно в пяти метрах справа, вклиненная между двумя огромными валунами, торчавшими из пенящейся воды, была масса искореженного металла. Блестела слабо в желтом свете. Это был хром.
В свете фонаря блеснул хромированный каркас разбитого инвалидного кресла.
Одно из больших колес было согнуто в форме восьмерки. Кожаное сиденье было разорвано, но кресло чудом застряло между валунами, не попав в главное русло реки. Соломия почувствовала прилив адреналина.
Она оттолкнулась ногами от стены и раскачалась вправо, как маятник, пытаясь достигнуть скального выступа, где было кресло. С первого раза не получилось, и она вернулась, ударившись плечом о стену. Было больно, но она не обратила внимания.
Попробовала снова, сильнее. Вытянулась, насколько позволяли ее маленькие руки. Ее пальцы коснулись холодного камня.
Схватилась с немым стоном, отпустила немного натяжения веревки и смогла встать на мокрую скалу, прямо рядом с останками кресла. Она дрожала, промокшая и исцарапанная, но добралась. Соломия направила свет на правый подлокотник кресла.
Кожа была разорвана, но металлический каркас казался нетронутым. Она подошла ближе, вытащила из кармана старый перочинный нож, который одолжил ей дед, и дрожащими от холода руками начала прорезать остатки кожи, чтобы найти секретное отделение. Наверху, на краю мира, Остап и Лидия ждали.
Веревка была неподвижной, слишком неподвижной. Время тянулось мучительно медленно. «Почему она не движется?» — прошептала Лидия на грани слез…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
