Невестка решила хозяйничать в моей квартире, не подозревая, что там её ждёт неприятный сюрприз

— На какое будущее?

Он отвел глаза.

— Ну… когда станет сложнее.

— Когда именно?

Он промолчал.

Несколько раз Лика звала меня «просто посидеть по-женски». Артем был на работе, она готовила, в квартире пахло курицей, овощами и специями. На столе стоял лимонад в высоких стаканах. Слишком сладкий. С легкой горчинкой.

— Вы все еще ходите в зал три раза в неделю? — спрашивала она с участием. — Осторожнее. У моей знакомой пожилая родственница упала на тренировке, потом долго восстанавливалась.

— Я аккуратно занимаюсь.

— И все же. Организм уже не тот.

Потом она наклонилась ближе, будто доверяла мне секрет:

— Вы не думали оформить Артема вторым собственником? Чисто формально. На всякий случай. Он молодой, с документами и банками лучше разбирается. Вам будет спокойнее.

Эти слова будто холодной водой прошли по спине.

— Мне это не нужно.

Лика улыбнулась, но глаза у нее на миг потемнели.

— Подумайте. Мы же не чужие. Хотим, чтобы все было под контролем.

После обеда она снова заварила травяной чай.

— Для пищеварения и сна. Вы же говорили, что плохо спите.

Я этого не говорила.

Я спала нормально.

Но она произнесла фразу так уверенно, что я на секунду растерялась: вдруг говорила и забыла? Эта мысль сама по себе испугала меня.

Я сделала пару глотков. Горечь была сильнее, чем в первый раз. Через полчаса меня повело. Голова закружилась, во рту стало сухо, к горлу подступила тошнота.

— Я вызову вам машину, — сказала Лика. — За руль вам нельзя.

И ведь тогда действительно было нельзя.

В машине я открыла телефон. Там были фотографии из нашей прогулочной группы, голосовые сообщения от Валентины, напоминание о записи к мастеру, список покупок. Обычная жизнь. Моя. Настоящая. И мне стало чуть легче. Я не была беспомощной. Не была одинокой. Не была человеком, который уже выпал из своей судьбы.

Но давление продолжалось.

Сообщения утром, звонки вечером, вопросы о счетах, здоровье, продуктах. Если я говорила Артему, что после Ликиного чая мне плохо, он вздыхал:

— Мам, не накручивай. Она старается.

Однажды мы с Валентиной сидели у меня на кухне. Я рассказывала ей о новых разговорах Артема — осторожных, но настойчивых. Она слушала, не перебивая, а потом сказала:

— Видишь, как это делается? Без крика. Без открытой ссоры. Маленькими уколами. Чтобы ты сама решила: я устала, я не справляюсь, мне нужен кто-то над головой.

— Я понимаю, — ответила я. — Но не знаю, как остановить это и не потерять сына.

— Границы. И никаких напитков от нее. Вообще ничего. Ни чая, ни лимонада, ни супчика.

Я кивнула. Это было первое простое правило, за которое можно было ухватиться.

Через две недели Лика пришла без звонка. В руках пакет.

— Я мимо ехала. Купила фрукты, молоко, хлеб. Подумала о вас.

— Спасибо, — сказала я и поставила пакет на стол, не приглашая ее дальше.

Но она вошла сама. Прошла в гостиную, провела ладонью по полке.

— Красивый у вас дом. Но очень много всего. Вам правда не тяжело?