Обычный приём у врача неожиданно превратился в тревожную историю после слов 70-летней женщины…

Мать была уже совсем слабая. Рак не спрашивает разрешения.

— Ларочка… — голос Анны был тихий, как шуршание сухих листьев. — Я расскажу тебе одну вещь. Только один раз. Запомни.

Лариса наклонилась ближе.

— Давным-давно, почти полвека назад, я спасла две жизни. Мать и ребёнка. У меня не было ничего: ни инструментов, ни лекарств, ни знаний. Только мамина тетрадка и кухонный нож. И эти две жизни…

Анна замолчала, переводя дыхание.

— Эти две жизни дали мне всё. Всё, что у меня есть. Ты поймёшь потом, Ларочка. Потом.

Лариса не поняла. Она подумала, что мать бредит. Такое бывает на последней стадии — она уже знала это из учебников.

На следующее утро Анны не стало.

Шесть лет минуло с того утра. Лариса закончила институт, прошла клиническую практику и стала гинекологом. Работала в том самом большом южном городе, в той самой больнице, где когда-то работала мать.

Отец жил там же. Один. После ухода Анны он будто сник, постарел разом. Работал по привычке, ел по привычке, дышал по привычке.

На рабочем столе Ларисы стояла фотография матери — молодой, ещё до болезни. Серые глаза, тёмные волосы, спокойная полуулыбка. Каждое утро Лариса ставила рядом с рамкой маленький букет. Что удавалось найти: ромашку, веточку, иногда просто зелёный лист. Привычка стала ритуалом.

В то февральское утро ничего не предвещало потрясений. Обычный приёмный день. Три пациентки до обеда, две после. Лариса просматривала карточки, пила остывший чай и думала о том, что вечером нужно заехать к отцу. Он опять забыл купить лекарство от давления.

Третья карточка.

Зыкова Вера Ильинична, семьдесят лет. Первичный приём. Повод обращения: дискомфорт, тянущие ощущения. Направление от терапевта.

Лариса отметила: первичный приём в семьдесят лет. Значит, женщина ни разу в жизни не была у гинеколога. Редкость даже для поколения, которое привыкло стесняться врачей.

Вера Ильинична вошла тихо, бочком, словно извиняясь за своё присутствие. Невысокая, сухонькая, в чистом, но старомодном платье. Седые волосы собраны в пучок, руки натруженные, с узловатыми пальцами.

— Проходите, садитесь, — Лариса улыбнулась профессиональной тёплой улыбкой. — Не волнуйтесь, Вера Ильинична. Расскажите, что беспокоит…