Он вёз хлеб в район и остановился из-за девчонки на обочине. Обратно его ждали на том же повороте

Второй рейс начинался в два часа. Перед выездом Олег впервые за много лет обошёл фургон и внимательно посмотрел на задний номер. Белые цифры на тёмной табличке действительно можно было разобрать с пятидесяти метров. У проходной он попросил пожилого сторожа Иванича позвонить ему домой, если к восьми вечера машина не вернётся. Тот удивился, но обещал.

На обратном маршруте Олег снова задержался у магазина Людмилы. Спросил, когда обычно появляется седой покупатель. Оказалось, чаще всего ближе к закрытию. В сентябре мужчина искал бинт, а не найдя, купил простыню и антисептик. Однажды с ним в зелёном фургоне сидел крупный подросток лет тринадцати в красной шапке.

В районном центре Олег ещё раз зашёл к Коваленко. На столе следователя лежала подробная карта с тремя синими крестами. Нападения произошли в июле, августе и сентябре на разных километрах одного длинного участка между двумя полицейскими зонами. Постоянного патруля там не было.

Коваленко показал тонкие папки. Первый пострадавший ехал издалека и успел увидеть лишь двух мужчин в вязаных шапках. Второй, водитель молоковоза Дмитрий Лисенко, рассказал о людях в масках и мальчике в красной шапке. Третий шофёр так испугался, что не смог дать никаких примет.

— С такими данными мне не выделят даже машину, — признался следователь. — Но назовите место, и я поеду хоть на собственной.

Олег пообещал найти адрес в тот же день.

Вечернюю разгрузку он закончил быстро. К сорок второму километру подъехал уже в темноте. На сужении дороги поперёк полосы стоял тот самый светлый внедорожник. Чуть дальше у обочины виднелся зелёный грузовой фургон. Слева тянулся кювет, справа поднималась насыпь — объехать было невозможно.

Олег остановился в пятнадцати метрах, не выключая мотор. К нему двинулись двое. Первый — крепкий мужчина около сорока с короткой стрижкой и спокойным открытым лицом. Второй был моложе и нёс в руке монтировку так буднично, словно обычный инструмент.

Старший представился Русланом и потребовал заглушить двигатель. Олег подчинился. В наступившей тишине за его спиной постукивали пустые полки фургона.

— Утром ты подобрал нашу девочку, — сказал Руслан.

Олег не стал отрицать.

Мужчина объяснил, что Соню якобы забрали из-под опеки: мать умерла, отца нет, сама девочка больна, постоянно убегает и врёт. По его словам, она всякий раз просилась обратно. Олег спросил, зачем тогда за ребёнком гнались на машине.

Руслан даже не смутился:

— А как её ловить — пешком?

Услышав, что девочку отвезли в полицию, он спокойно заметил: в отделении её нет. Они уже проверили. Молодой мужчина дважды ударил монтировкой по стенке кузова и велел открыть двери. Олег сделал это сам. Незнакомец залез внутрь, прошёлся с фонарём по пустым полкам, пнул стопку лотков и подтвердил, что ребёнка там нет.

Руслан назвал фамилию Олега, хлебозавод и улицу, на которой тот жил. Потом перешёл к условиям. Завтра в шесть сорок фургон должен снова остановиться на этом месте, но уже с Соней. Если Олег не привезёт её, люди сами приедут к дому.

В стороне, у открытой двери зелёной машины, всё это время стоял третий мужчина — седой, в кепке и брезентовой куртке. Над левой бровью белел длинный шрам. Когда Тарас поднял монтировку над колесом хлебного фургона, старик негромко произнёс:

— Не трогай. Он хлеб людям возит…