Она поняла, что муж завёз её в лес не случайно, и именно там нашла свой шанс на спасение

— Мама! — закричала она и бросилась внутрь.

За прилавком стояла молодая женщина с усталым лицом. Увидев дочь, она побелела, выронила пакет с булками и кинулась навстречу.

— Софийка! Господи, где же ты была? — Она опустилась на колени прямо у прилавка и прижала ребёнка к себе так, словно боялась, что та снова исчезнет. — Я всех подняла, я уже не знала, куда бежать…

— Я обиделась, — всхлипывала девочка, уткнувшись в её плечо. — Я убежала, а потом не знала дорогу.

Женщина подняла на Олену глаза. В них было столько благодарности, страха и стыда одновременно, что Олена смутилась и опустила взгляд.

— Спасибо вам, — произнесла мать. — Вы даже не представляете… Как вас зовут?

— Олена. Не благодарите. Просто берегите её.

— Я не знаю, как вас отблагодарить. Правда не знаю.

Олена провела ладонью по волосам Софийки. Мягкие детские волосы пахли улицей, слезами и хлебом.

— Не нужно ничего. У меня был сын. Я знаю, как легко потерять самое дорогое.

Мать всё поняла по её голосу и больше не задавала вопросов. Только кивнула, прижимая девочку к себе.

У выхода уже переминался Тарас. На его лице застыла гримаса нетерпения.

— Закончили? — спросил он, когда Олена вышла. — Теперь можно ехать?

В машине долго никто не говорил. Тарас вёл резко, слишком быстро входил в повороты, зло сжимал руль. Олена смотрела в боковое стекло и всё ещё видела молодую женщину на полу магазина: та держала дочь и плакала беззвучно, как плачут люди, у которых беда только что прошла рядом и не успела забрать своё.

— Она ведь совсем малышка, — не выдержала Олена. — Представь, как перепугалась.

— Ты всю жизнь кого-то жалеешь, — процедил Тарас. — На всех у тебя хватает сердца. Только дома от этого легче не становится.

— Я и для дома стараюсь.

— Не начинай.

Он замолчал, но через несколько минут его лицо неожиданно смягчилось. Олена даже решила, что ей показалось. Тарас бросил на неё короткий взгляд и словно через силу улыбнулся.

— Ладно. Раз уж день всё равно начался не так, покажу тебе одно место.

— Какое?

— Увидишь. Над рекой есть высокий каменный выступ. Оттуда весь лес как на ладони. Мне его прошлой осенью показали, когда я ездил на рыбалку. Туда почти никто не добирается.

Олена удивлённо посмотрела на мужа. Они давно никуда не ездили вместе просто так. Даже общие поездки туда превратились в молчаливые выезды: он таскал мешки, она проверяла ульи, потом они возвращались домой, уставшие и чужие.

— Правда хочешь показать?

— Правда. Тебе понравится.

В груди у неё шевельнулась осторожная, почти детская надежда. Может, эта утренняя злость была просто злостью. Может, Тарас тоже устал от холода между ними, от молчания, от пустого места за столом, где когда-то сидел Назар. Может, в нём ещё осталось то прежнее тепло, которое она столько месяцев искала и не находила.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я рада.

Она произнесла это осторожно, почти шёпотом, будто боялась спугнуть хрупкое примирение. Внутри всё ещё жила женщина, которая помнила, как Тарас приносил ей первые весенние подснежники, как неловко держал на руках новорождённого Назара, как когда-то смеялся над собственными неудачными шутками. Олена цеплялась за эти воспоминания, потому что без них рядом сидел бы чужой человек. Она ещё не знала, что эта робкая радость станет последним тёплым огоньком перед дорогой, которую муж уже выбрал за неё…