Она считала, что пожертвовала личным счастьем ради дочери, но увиденное ночью в доме мужа изменило всё

И быть готовой действовать. Приближался Новый год. Первый Новый год в нашей новой жизни.

В доме появилась огромная елка, под потолок, которую Виктор Андреевич заказал специально. Соня украшала ее игрушками, смеялась, крутилась вокруг. Ей помогли санаторий, хороший врач и нормальное питание.

Кашель почти прошел, щеки порозовели. Я смотрела на дочь и понимала, что бы ни происходило на самом деле, ей сейчас хорошо. Впервые в жизни по-настоящему хорошо.

Но тревога не уходила. В ночь перед Новым годом я проснулась от звуков внизу. Голоса, шорохи, тихий смех.

Сердце ухнуло. Что там происходит? Почему Соня не в кровати посреди ночи? Я встала, накинула халат. Руки тряслись, когда я открывала дверь в спальне.

Тихо, чтобы не скрипнула ни одна половица, я спустилась по лестнице. В гостиной горел свет. Дверь была приоткрыта.

Я заглянула в щель и увидела картину, от которой у меня подкосились ноги. Мой муж и моя десятилетняя дочь сидели на полу у елки, окруженные свертками и коробками.

Соня в пижаме с зайчиками держала в руках ленточку, а Виктор Андреевич в домашнем халате и смешных тапочках пытался завязать бант на большой коробке. Они шептались и хихикали, стараясь не шуметь. «Дедушка Витя, так криво получается».

«Тише, тише, маму разбудишь. Дай сюда, я по-другому попробую». — «А мама точно обрадуется?»

«Конечно, обрадуется. Это же от тебя подарок. Самый лучший подарок».

Я стояла за дверью, и слезы текли по моему лицу. Но это были совсем другие слезы — не от страха, не от отчаяния, а от стыда, от облегчения, от благодарности судьбе, которая наконец-то повернулась ко мне лицом. Деньги, которые он давал Соне, — это были деньги на подарок для меня.

Все их секреты были связаны с подарками для меня — сначала с открыткой ко дню рождения, затем с новогодним сюрпризом. Все это время, пока я выискивала в каждом жесте угрозу, они готовили мне праздник. Я тихо отступила назад, поднялась в спальню и легла в постель…