Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого

«Итак, Марина Сергеевна». Корниенко вернулся в свое кресло, с комфортом откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. Портупея снова скрипнула.

«Слушаю вас внимательно. Какая нужда заставила прокуратуру вспомнить о нашем скромном поселке?» Марина неторопливо открыла свою папку. Она достала чистый лист бумаги и командировочное удостоверение, аккуратно положив их перед собой.

«Плановая проверка, Роман Андреевич». Ее голос звучал ровно, с канцелярской монотонностью. «Областное управление проводит ревизию закрытых дел по фактам несчастных случаев на производстве за последние четыре года.

Статистика, сами понимаете, дурократия. Мне поручено ознакомиться с материалами проверок по местному леспромхозу». Корниенко не дрогнул.

Ни один мускул на его лице не выдал тревоги. Ямочки на щеках стали только глубже. «Дурократия — дело святое», — понимающе кивнул майор.

«Порядок должен быть. У нас тут, правда, производство тяжелое, лес, тайга. Люди разные работают, контингент сложный.

Бывает, и техника подводит, и человеческий фактор. Народ пьет, Марина Сергеевна, страшно пьет. Отсюда и травмы».

«У меня здесь список из восьми фамилий». Марина достала бледно-синюю копирку из-под бумаг, намеренно не упоминая, что это анонимка. «Все эти граждане погибли на делянках.

Последний, Бондаренко Павел Васильевич, скончался совсем недавно, 12 ноября. Мне необходимо изучить отказные материалы по каждому эпизоду. Заключение судмедэксперта, протокол осмотра места происшествия, опросы свидетелей».

Она подняла на него взгляд своих огромных, увеличенных линзами глаз, изображая абсолютную профессиональную наивность. «Никаких проблем». Корниенко легко поднялся с кресла.

«Полное содействие, как и положено. Сейчас распоряжусь, чтобы архив подняли. Располагайтесь пока в соседнем кабинете, он пустует.

Светло, тихо, никто не помешает». Через пятнадцать минут Марина сидела за пустым столом в соседнем холодном помещении. На столе лежали восемь тонких картонных папок.

Она открыла первую. Внутри находилось всего четыре листа. Рапорт участкового о выезде на место.

Краткое, написанное неразборчивым почерком объяснение бригадира о том, что рабочий оступился и попал под лесовоз. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, подписанное лично Корниенко, и медицинская справка, выданная местным фельдшером. Смерть наступила в результате травм, несовместимых с жизнью, признаков насильственной смерти не обнаружено.

Марина методично открыла вторую папку. То же самое. Три листа.

Человек утонул в болоте, свидетелей нет. Справка от того же фельдшера. Третья папка.

Замерз в лесу в состоянии алкогольного опьянения. Фотографий с места происшествия не было ни в одном деле. Детальных медицинских заключений с описанием характера повреждений не существовало.

Схематическая зарисовка не выполнялась. Она открыла последнюю папку. Дело Бондаренко Павла Васильевича.

Два листа. Убит упавшим стволом дерева. Отказной материал.

Подпись Корниенко. Печать. Это была не просто халатность.

Это была тотальная, наглая, уверенная в своей непробиваемости зачистка улик. Вся официальная документация была вычищена до стерильного блеска. Ни одной зацепки.

Ни одной противоречивой детали, за которую мог бы ухватиться прокурор. Система работала как идеально отлаженный конвейер смерти, где жертвы просто списывались в утиль на основании бумажек, не имеющих никакой юридической силы. Корниенко не боялся ее приезда, потому что знал, с юридической точки зрения здесь придраться не к чему.

Без эксгумации тел, без показаний живых свидетелей эти восемь тонких папок были абсолютной защитой. А эксгумацию в декабре в промерзшей на два метра земле без веских оснований никто не санкционирует. Тем более, что места захоронений, скорее всего, были известны только самому майору.

Дверь приоткрылась. На пороге стоял Корниенко, накинув на плечи теплый служебный бушлат. Он посмотрел на Марину, сидящую перед тощими пустыми папками, и в его глазах мелькнуло нескрываемое, холодное торжество человека, который держит все козыри в своих огромных руках.

Майор широко улыбнулся ямочками на щеках. «Работайте, Марина Сергеевна, у нас секретов нет». Но секреты в поселке начинались сразу за порогом отделения…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇