Они перешли черту, когда обидели мать вора в законе, и вскоре пожалели о своём решении

Мирон открыл ящик стола, достал второй телефон и набрал короткий номер.

— Тарас, поднимайся. Едем к матери. Немедленно.

Через час тёмная машина уже уходила из большого города, разрезая ночь ровным светом фар. Тарас сидел за рулём, не спрашивая ничего лишнего. Он давно научился понимать Мирона по коротким фразам и паузам между ними. Если сказано «к матери», значит, дорога будет долгой, а разговоры — потом.

Мирон устроился на заднем сиденье. В салоне пахло кожей, холодным воздухом кондиционера и дорожной пылью, которая будто заранее просачивалась в лёгкие. За окном исчезали окраины, редели огни, начиналась трасса. Впереди лежали сотни километров, но он не подгонял Тараса. Спешка хороша для тех, кто ещё надеется обогнать случившееся. Он знал: случившееся уже ждёт его там, в больничной палате, с разбитым лицом матери и сухой строчкой в чужом протоколе…