После похорон мужа-изменника женщина пришла на кладбище и поняла, что её поступок не остался незамеченным

Татьяна пожала плечами.

— Сказала, вы сами дали для нотариуса.

Анна вспомнила: за месяц до смерти Сергей просил ее паспорт «для сверки по кредиту». Она отказала. Но копия могла быть у Ольги еще с давних времен — когда оформляли документы Натальи Павловны.

— Почему вы мне помогаете? — спросила Анна.

Татьяна посмотрела в окно.

— Потому что у меня тоже дочь. И потому что Виктор сказал: «Вдова все равно ничего не докажет, она сейчас полумертвая». Мне стало мерзко.

Эта флешка стала поворотом.

Дмитрий Бондаренко передал копии в рамках заявления. Проверка расширилась. Ольгу вызвали для объяснений. Она сначала отрицала все, потом заявила, что Сергей сам хотел оформить сделку, потом — что Анна знала. Но поддельная подпись была слишком грубой. Экспертиза заняла время, нервы, деньги, но показала: подпись не Анны.

Параллельно Марина подала заявление об установлении отцовства. Артем согласился участвовать в генетической экспертизе. Перед процедурой он стоял в коридоре лаборатории рядом с Мариной, засунув руки в карманы.

— Я пока не знаю, как к тебе относиться, — сказал он честно.

Марина кивнула.

— Я тоже к себе не знаю.

Он посмотрел на нее и неожиданно усмехнулся.

— Папина фраза.

Она подняла глаза.

— Он так говорил?

— Когда мама спрашивала, зачем он купил третий набор отверток.

Марина тихо рассмеялась. Смех тут же оборвался, но что-то между ними стало менее острым.

Результат экспертизы пришел через месяц. Вероятность родства — практически подтверждена. Марина была дочерью Сергея.

Наталья Павловна, узнав, плакала долго. Не от злости — от горя.

— Я внучку потеряла на двадцать семь лет, — шептала она, сидя в Анниной кухне. — И сына потеряла. Дурак он был. Господи, какой дурак.

Марина сидела напротив, бледная, растерянная. Старуха протянула к ней руку.

— Подойди.

Марина подошла не сразу. Наталья Павловна обняла ее за талию, уткнулась лицом в ее куртку.

— Прости нас, девочка.

Марина стояла, не зная, куда деть руки. Потом осторожно положила ладонь старухе на плечо.

Анна вышла в коридор, чтобы не мешать. Там, у вешалки, она закрыла лицо руками. Ей хотелось плакать не от боли уже, а от усталости. Слишком много правды, слишком поздно.

Ольга не сдавалась до последнего.

Когда проверка стала серьезной, она пришла к Анне домой вечером. Без звонка. Анна открыла дверь на цепочке и увидела сестру Сергея: осунувшуюся, злую, с размазанной помадой.

— Поговорим.

— Нет.

— Анна, открой. Я по-хорошему.

— После твоего «по-хорошему» у меня муж в могиле, сын с нервным срывом, а девочка думала, что я чудовище.

Ольга ударила ладонью по двери.

— Не смей делать из меня убийцу!

— Я не делаю. Ты сама сделала из себя все, что могла.

— Ты ничего не понимаешь! — Ольга почти кричала. — Мать болеет, деньги нужны, Сергей всю жизнь тянул вас, а мне что? Мне кто помогал? Он нашел себе незаконную дочь и собрался ей все отдать!

— Он не собирался ей все отдавать.

— Откуда ты знаешь?