После свадьбы девушка поняла, что совсем не знала человека, за которого вышла замуж

— Не знаю.

— Я буду ждать.

Она ушла быстро, почти бегом. В келье долго сидела на кровати, прислушиваясь к каждому звуку. Её мучило беспокойство. Если Артём опасен, она совершает страшную ошибку. Если нет — оставить его в лесу голодным и измученным было бы бесчеловечно.

Ночью она почти не спала.

Утром вместе с Анфисой и ещё двумя послушницами Лера отправилась в посёлок за покупками. Пока женщины выбирали крупы и овощи, она улучила момент и незаметно свернула в лавку с одеждой. Купила простые брюки, тёмную рубашку, бельё, носки. Никаких лишних вопросов продавщица не задавала. Деньги Артёма покрыли всё.

Свёрток она спрятала на дно корзины.

После обеда их снова отправили за малиной. Анфиса была недовольна.

— Вчера набрала мало. Сегодня от меня ни на шаг. Я хорошие места знаю, а ты всё по кустам шастаешь.

— Хорошо, — покорно ответила Лера.

Она шла следом, но постепенно снова начала отставать. Корзина казалась тяжелее обычного — не из-за ягод, а из-за спрятанного внутри свёртка с одеждой, хлебом и водой. Лера всё время боялась, что Анфиса обернётся, заметит, поймёт.

Когда малинник оказался рядом, девушка нырнула в сторону, пригнулась под ветками и почти сразу услышала тихий голос:

— Лера.

Артём вышел из-за кустов. Сегодня он выглядел чуть живее. Видимо, еда и вода вернули ему силы, но усталость всё равно лежала на лице серой тенью.

— Я боялся, что вы не придёте, — признался он.

— Я тоже боялась, — честно сказала она. — Вот. Одежда и немного еды.

Он принял свёрток, будто это было что-то бесценное.

— Вы спасаете мне жизнь.

— Не говорите громко. Анфиса где-то рядом.

— Кто?

— Женщина, с которой я пришла. Она очень подозрительная.

Артём слабо улыбнулся.

— Тогда надо быстрее. Я знаю место, где малины больше. Если хотите, помогу набрать полную корзину, чтобы вас не ругали.

Лера колебалась. Ей надо было уйти. Но он смотрел так открыто, что страх снова отступил.

— Хорошо. Только недолго.

Они пошли глубже в лес. Артём действительно привёл её к зарослям, где ягод было куда больше. Пока Лера собирала малину, он переоделся за деревьями. Вернулся уже в чистой рубашке и брюках, но всё равно выглядел человеком, которого долго гнали без отдыха.

— Теперь расскажите, — сказала Лера, не поднимая глаз от корзины. — Почему вы скрываетесь?

Артём сел на поваленное дерево и несколько секунд молчал.

— Я сбежал из колонии.

Руки Леры замерли.

— Значит, вы правда преступник?

— По документам — да. По совести — нет.

— Все так говорят.

— Наверное. Но у меня другой правды нет.

Она подняла на него глаза. Он не оправдывался суетливо, не пытался разжалобить. Просто говорил устало, будто давно привык, что ему не верят.

— Меня осудили за преступление, которого я не совершал, — продолжил он. — Подставили. Очень аккуратно, с нужными свидетелями, с нужными людьми. Я оказался удобным виноватым: сирота, без семьи, без защиты, без связей.

— Но суд… разве он не должен был разобраться?

Артём усмехнулся, но без злости.

— Ты очень чисто смотришь на мир, Лера.

Она вспыхнула.

— Я не глупая.

— Я не это хотел сказать. Просто ты ещё веришь, что правда сама по себе что-то значит. А иногда её надо доказывать людям, которым выгоднее не слышать.

Лера вспомнила Тамару, Кирилла, проданную квартиру. Да, правду действительно не всегда хотели слышать.

— Кто вас подставил?

— Человек, которому я доверял. Он дал мне работу, жильё, уверенность, что я наконец-то кому-то нужен. Я работал в перевозках, сопровождал грузы. Однажды в машине, за которую я отвечал, нашли то, чего там быть не должно. Начальник сделал вид, что впервые об этом слышит. А потом нашлись люди, которые подтвердили, будто это я всё устроил.

— И вы решили бежать?

— Не сразу. Сначала пытался надеяться на пересмотр, на жалобы, на справедливость. Потом понял: если сам не выберусь и не найду доказательства, сгнию там.

Лера села рядом на траву. Ей было страшно слушать, но уйти она уже не могла.

— А что дальше?

— Надо найти одного человека. Он обещал помочь. Только после побега всё пошло не так. Меня должны были ждать в другом месте, а пришлось уходить совсем в другую сторону. Собаки взяли след, я сбился, потом уже просто бежал, куда глаза глядят. Так и оказался здесь.

Он говорил спокойно, но Лера представляла, каково это — бежать по лесу, не зная, где вода, где дорога, где опасность. Ей самой пришлось убегать, и воспоминание об той ночи снова сжало грудь.

Артём заметил, как изменилось её лицо.

— А ты? — спросил он. — Ты ведь тоже от кого-то прячешься.

— Я живу в монастыре.

— Это не ответ.

Лера хотела резко оборвать разговор. Но не смогла. Слишком много в нём было одиночества, похожего на её собственное.

— Меня выдали замуж, — сказала она наконец. — Не совсем насильно, но выбора почти не оставили. В первую же ночь я сбежала. Потом узнала, что тётка, которая меня вырастила, готова вернуть меня мужу за деньги.

Артём медленно сжал кулаки.

— Он тебя ударил?

— Нет.

— Но напугал?

Лера отвернулась.

— Очень.

Она рассказала не всё, но достаточно, чтобы он понял. Про детство, про квартиру, про угрозы тётки, про свадьбу, про дом Кирилла, про ту комнату, из которой она бежала в одном халате. Говорить было тяжело, но слова выходили сами. Возможно, потому что Артём не перебивал. Не ахал, не осуждал, не говорил, что она сама виновата.

Когда она замолчала, он долго смотрел в землю.

— Жаль, что я сейчас не в том положении, — сказал он глухо. — Иначе я бы нашёл твоего мужа. И тётку тоже.

— Не надо, — быстро сказала Лера. — Я не хочу мести. Я хочу, чтобы они исчезли из моей жизни.

— А ты хочешь исчезнуть из своей?

Она не сразу поняла.

— Что?

— Ты правда собираешься остаться в монастыре навсегда?

— Да.

— Потому что веришь, что это твой путь?

Лера молчала.

— Или потому что тебе страшно жить дальше?

Эти слова задели больнее, чем она ожидала.

— Там спокойно, — сказала она. — Там никто не трогает меня. Никто не заставляет улыбаться, любить, благодарить. Там можно просто быть.

— Но ты же не просто хочешь быть. Ты живая. У тебя глаза живые.

— Не говорите так.

— Почему?

— Потому что мне нельзя об этом думать.

Вдалеке послышался раздражённый крик Анфисы:

— Лера! Где тебя опять носит?

Девушка вскочила.

— Мне нужно идти.

Артём поднялся следом.

— Ты придёшь завтра?

— Не знаю. Если нас снова отправят за ягодами.

— Пожалуйста, приходи. Хотя бы на минуту.

— Я постараюсь.

— Лера, — он остановил её голосом, но не коснулся. — До встречи с тобой я был уверен, что не выберусь. А теперь… теперь мне кажется, что ещё не всё потеряно.

Она ничего не ответила. Только подхватила полную корзину и поспешила обратно.

Анфиса встретила её ворчанием.

— Опять пропала! Зато корзина хоть полная. Видишь, когда хочешь, можешь работать.

Лера молча кивнула. Внутри у неё всё дрожало.

В эту ночь она молилась дольше обычного. Слова путались. Она просила не за себя, а за Артёма. Чтобы он выжил. Чтобы не попался. Чтобы его правда однажды стала кому-то нужна.

Утром первое, о чём она подумала, был он.

Это испугало её сильнее, чем признание в его побеге.

Она ждала, что после завтрака их снова отправят в лес. Но Анфиса, заметив её нетерпеливый взгляд, сухо объявила:

— За малиной сегодня не пойдём. Хватит уже. Запас сделали. Сегодня большая уборка.

Лера почувствовала, как сердце упало.

— Совсем не пойдём?