За дверью стоял бездомный старик
Перед ней лежал чистый лист для объяснений. Она написала несколько строк, зачеркнула и достала телефон. Переписка с Романом длилась месяцами.
Среди обычных сообщений нашлись другие: «Она опять полезла в старые договоры. После ее ухода кабинет будет твой».
«В четверг все закончим». Наталья дошла до голосового сообщения, сохраненного накануне. Мельник произносил: «Главное, чтобы все нашли у нее».
«Потом я сам потребую проверку, и никто не станет слушать Бондаренко после такого». Она прослушала запись еще раз. Потом набрала службу безопасности.
«Дмитрий Александрович? Это Савчук». — «Слушаю». — «Я хочу дать другое объяснение».
«И у меня есть сообщение Мельника». Левченко ответил спокойно: «Если готовы сообщить дополнительные сведения, приходите».
«Можете пригласить юриста». — «Я приду одна». Наталья поднялась.
В этот момент телефон коротко завибрировал. Новое сообщение пришло от Романа: «Удаляй нашу переписку».
«Немедленно». Она сделала снимок экрана и сохранила его отдельно. Теперь сомнений не осталось.
Мельник собирался уничтожить Бондаренко чужими руками, а при первой опасности избавиться еще и от собственной сообщницы. Вскоре Наталью Савчук снова пригласили к сотрудникам службы безопасности. Перед ней лежала распечатка первого объяснения.
Она написала, что зашла к Бондаренко по рабочему вопросу и случайно воспользовалась компьютером, чтобы проверить цифры в договоре. Елена Шевченко положила рядом второй лист. «Если хотите дополнить сказанное, пишите своими словами».
«Никто не будет подсказывать формулировки». Наталья не взяла ручку. «Сначала сохраните сообщение».
«Если Роман поймет, что я их не удалила, он объявит всю переписку моей выдумкой». Левченко ответил: «Телефон остается у вас».
«Можете добровольно показать нужную переписку, а мы зафиксируем только то, что относится к проверке». Савчук открыла мессенджер. Первое сообщение выглядело безобидно.
«Она опять полезла в старые договоры». Дальше шли фразы о кабинете, сроках и носителях. Мельник несколько раз избегал фамилии Оксаны.
Зато одно голосовое сообщение сомнений почти не оставляло. Роман объяснял, что после обнаружения файлов сам потребует служебную проверку. Потом добавлял, что Бондаренко никто не станет слушать, когда на ее компьютере найдут переписку и закрытые документы.
«Когда это было отправлено?» — спросила Шевченко. «Вчера вечером». — «Носители откуда появились?» — «Оба дал Роман».
«Где?» — «В машине возле офиса. Я должна была сегодня все положить в кабинет Оксаны, а он через несколько часов собирался получить якобы анонимное письмо». — «Какое?» — «Что Бондаренко продает конкурентам информацию».
«Кто должен был его отправить?» — спросил Левченко. «Не знаю. Роман сказал, что это не моя часть».
«Вы понимали, к чему приведет такой донос?» — «Он говорил, что ее уволят». — «Только уволят?» Савчук опустила взгляд. «Я слышала про возможное уголовное дело».
«И все равно согласились». — «Он уверял, будто Оксана сама не ангел. Якобы копает договоры, чтобы прикрыть собственные связи».
Елена чуть отодвинула лист. «Но доказательства вы собирались создать сами». Наталья не ответила.
За дверью переговорной проходили сотрудники, звонили телефоны. Обычный рабочий день продолжался в нескольких метрах от разговора, способного разрушить карьеры сразу троих людей. Савчук заговорила тише:
«Роман обещал, что после ее ухода я стану заместителем. Сказал, что место фактически мое». — «Поэтому вы согласились подбросить материалы?» — спросил Левченко.
«Я уже сказала, что сделала ошибку». — «Это не ответ».
Наталья подняла голову. «Да». После этого она начала писать новое объяснение…
