За дверью стоял бездомный старик
«Значит, тот, кто это придумал, знал, какие бумаги выглядят убедительно», — сказала Марина. На следующий день Оксана приехала к офису раньше восьми. Впервые за много лет она остановилась перед турникетом и почувствовала себя чужой в здании, где знала каждую лестницу и всех сотрудников по именам.
Левченко встретил ее в холле. «Рабочее место пока не используйте. Вам подготовили отдельный кабинет».
«Я подозреваемая?» — «Нет. Но до завершения проверки лучше сохранить исходное состояние техники и документов». У председателя совета директоров Кравченко уже сидела юрист Елена Шевченко.
Сергей Николаевич сразу перешел к делу. «Сведения о вашей причастности не подтвердились. Наоборот, установлено, что файлы появились на вашей рабочей станции во время нахождения там Савчук».
Оксана выдохнула, но Кравченко продолжил: «Это не значит, что проверка закончена. Нам нужно понять мотив».
«Старые договоры. Расскажите подробно». Она разложила копии трех контрактов.
«Один касался упаковочного материала, другой — комплектующих, третий — срочной поставки промышленной химии. Во всех случаях посредником выступала одна фирма. Цена отличалась от указанной в предложениях производителей».
«Я запросила альтернативные расчеты. Роман Васильевич дважды требовал снять вопросы. На третьем договоре уже сорвался».
«Почему раньше не написали мне?» — спросил Кравченко. «У меня были подозрения, а не доказательства. Я собиралась закончить сравнение и подготовить записку».
«Кто знал?» — «Мельник. Возможно, Наталья. Еще я консультировалась по платежам с Анной Поляковой из финансового отдела».
Кравченко посмотрел на Левченко. «Пригласите Полякову». Анна пришла через 20 минут.
Увидев председателя совета директоров, она растерялась. «Вы обсуждали с Бондаренко платежи по нескольким контрактам?» — спросил Кравченко. «Да».
«Что вас насторожило?» Сначала она отвечала осторожно. Потом достала из папки распечатки. За 8 месяцев через одного посредника прошли несколько крупных платежей.
Деньги уходили быстро, авансы были выше обычных, а в двух случаях компания могла заключить договор напрямую с производителем. «Я думала, есть объяснение, которого не знаю», — сказала Полякова. «Роман Васильевич каждый раз писал про срочность».
«Почему молчали?» — «Потому что у меня двое детей и ипотека. А он начальник коммерческого отдела. Мне хватило однажды спросить, почему платеж разбит на две части».
«Мельник вызвал меня и объяснил, что финансисты должны проводить согласованные операции, а не изображать аудиторов». Оксана впервые услышала об этом. «Ты мне не говорила».
«Боялась. Потом увидела, что ты сама начала проверять цены». Кравченко перелистал распечатки.
«Кто же посредник?» — «По документам — фирма, которую я не знаю». — «Связь с Мельником нашли?» — «Я не искала. У меня нет таких полномочий».
Левченко забрал копии для проверки. В коридоре Оксана догнала Анну. «Почему ты раньше не позвонила?» — «А что бы я сказала? Что начальник гоняет деньги через странную фирму? Я сама не знала, что вижу».
«Теперь знаешь?» Анна остановилась. «Теперь знаю одно. Если тебя хотели сделать преступницей из-за этих договоров, там есть что-то серьезнее завышенной цены».
В тот же день Кравченко распорядился начать внутренний аудит спорных контрактов. Мельнику ограничили доступ к части корпоративных систем, связанных с конфиденциальной информацией. Ему вручили требование дать письменные объяснения по эпизоду с Савчук и происхождению нескольких файлов.
Роман прочитал документ дважды. «На каком основании вы связываете меня с ее действиями?» Шевченко ответила: «Пока вас ни с чем окончательно не связывают».
«Компания проверяет сведения и предлагает изложить вашу позицию». — «Савчук наговорила». — «Объяснения других сотрудников я обсуждать с вами не буду».
Мельник посмотрел на Левченко. «Вы понимаете, что она пытается спасти себя?» — «Именно поэтому каждое утверждение проверяется отдельно».
«А Бондаренко? Она святой человек?» — «Сейчас речь о ваших действиях». Роман положил требование на стол. «Я дам объяснение».
К вечеру Марченко восстановил маршрут еще двух документов. Один появился у Натальи после выгрузки из каталога коммерческого отдела. Второй несколько раз открывали с устройства Мельника, прежде чем файл оказался на флешке.
Прямого доказательства финансовой схемы это не давало. Зато версия Романа о полной непричастности к подготовке материалов становилась слабее. Шевченко настояла, чтобы компания разделила две линии.
Попытка подставить Оксану требовала отдельной фиксации. Подозрительные контракты — самостоятельной проверки. Смешивать все в одно обвинение было юридически неверно.
После совещания Кравченко подписал заявление в правоохранительные органы и приложил копии материалов, которые компания имела право передать. Документы попали к следователю Игорю Михайловичу Руденко. Он ознакомился с первичной подборкой, отметил эпизоды, требующие процессуальной проверки, и отдельно потребовал обеспечить сохранность цифровых носителей.
Работникам компании он не рассказывал, какие действия собирается проводить дальше. Оксана знала только одно — заявление принято. Вечером она вернулась домой раньше обычного…
