Шейх решил проверить новую жену деньгами, но её выбор оказался для него неожиданным

— Потом. Валентина Петровна еще здесь?

— На третьем. Ей завтра комиссию проходят.

Валентина Петровна работала санитаркой двадцать лет. Маленькая женщина с кривыми пальцами, всегда в чистом халате, всегда с конфетой в кармане для детей. Когда отец Марии лежал в этой клинике, она мыла пол в коридоре и каждый вечер незаметно подсовывала Елене кипяток, лишнюю простыню, табуретку. Полгода назад у нее нашли болезнь, которую можно было лечить, но дорого и долго. Она все повторяла: «Мне бы до весны дотянуть, огород посадить».

Мария поднялась на третий этаж. Валентина Петровна сидела у окна, укутанная в серую кофту, и читала старый журнал.

— Машенька? — она обрадовалась, но тут же нахмурилась. — Что с тобой?

Мария присела рядом.

— Валентина Петровна, у вас счет за лечение есть?

— Ой, детка, не начинай. Я уже решила, как будет.

— Как?

— Как Бог даст.

— Нет, — сказала Мария твердо. — Сегодня не так.

Старушка смотрела на нее испуганно, пока Мария оплачивала счет через администратора. Ольга бегала между кабинетами, искала главврача, печать, договор. Время растягивалось и сжималось. На телефоне оставалось двадцать одна минута.

Когда платеж прошел, Валентина Петровна вдруг закрыла лицо ладонями.

— За что мне такое? — шептала она. — Я же тебе никто.

Мария присела перед ней на корточки, взяла ее сухие руки.

— Вы не никто. Вы тогда папе подушку поправляли, когда все устали. Помните?

— Так это же работа.

— Нет. Работа — пол мыть. А человека видеть — это уже душа.

Валентина Петровна заплакала, а Мария, чтобы не заплакать вместе с ней, быстро поднялась.

В коридоре ее догнала Ольга.

— Маш, у тебя проблемы с мужем?

— Почему все спрашивают?

— Потому что ты тратишь огромные деньги с лицом человека, который не покупает счастье, а закрывает гештальты перед казнью.

Мария невольно улыбнулась.

— Почти.

Ольга посмотрела по сторонам и вытащила из кармана старый телефон.

— Ты свой не у меня оставляла?

У Марии остановилось сердце.

— Что?

— Твой старый. Ты его неделю назад в раздевалке забыла, когда за справкой приезжала. Я хотела отдать, но потом свадьба, суета. Звонила тебе — номер недоступен. Он разрядился, я зарядку нашла.

Она протянула телефон.

Мария взяла его обеими руками.

Старый, потертый, с трещиной на защитном стекле. Ее настоящий телефон.

— Оля, — прошептала она. — Ты даже не понимаешь…

— Понимаю, что у тебя сейчас такой вид, будто я тебе не телефон, а алиби вернула.

Мария включила аппарат. Экран мигнул, запросил пароль, потом посыпались уведомления. Десятки пропущенных, сообщения от мамы, Светланы, старых коллег. И среди них — незнакомый номер.

Сообщение трехдневной давности:

«Мария, это Нина. Я работала у Самира в офисе. Вам нужно знать: он собирается показать Рашиду переписку, которой вы не писали. У меня есть копии. Он сказал, что после развода Рашид передаст ему управление фондом. Я боюсь, но молчать не могу».

Следом второе:

«Пожалуйста, ответьте. У вас опасность не физическая. Он хочет выставить вас охотницей за деньгами».

Третье, вчерашнее:

«Он подменил номер. На вашем новом телефоне стоит синхронизация. Не верьте сообщениям от вашего имени».

Мария села прямо на пластиковый стул в коридоре. Колени стали ватными.

Вот оно.

Не разговоры. Не ревность. Не «деньги показывают человека».

Кто-то уже показал Рашиду то, чего не было.

Ольга наклонилась к ней.

— Маш?