Собака привела девушку к лежащему без сознания мужчине, а его первые слова после пробуждения заставили её насторожиться
«Мы были вместе полгода. Он хороший человек. Просто…»
«Он хотел определённости, а у меня её не было. Квартира чужая, работа нестабильная. Я сама не знала, чего хочу».
«Он ждал полгода и перестал ждать. Это честно с его стороны». «Честно», — повторил Андрей.
«Да». «А вы не злитесь?» «Нет». Она сказала правду.
«Я злилась бы, если бы он поступил нечестно. А он поступил честно. На честных людей злиться не получается».
Андрей смотрел прямо, не на нее. «У меня была жена», — сказал он. Марина ждала.
«Пять лет назад развелись. Она говорила то же самое: что я всегда где-то в другом месте, даже когда физически рядом». Пауза.
«Наверное, она тоже была права». «Это честно с вашей стороны — признавать». «Это просто факт».
«Факты бывает трудно признавать». «Бывает, — согласился он. — Но трудно не значит невозможно».
Из дома вышла бабушка Галина с кружками. Поставила перед ними на лавку. Оглядела Андрея, как врач, которому говорить нечего, потому что и так всё видно.
«Молодец, — сказала она снова. — И посидеть полезно». Она вернулась в дом. Андрей взял кружку. Спросил.
«Она всегда такая?» «Всегда. Слова тратит только на нужное». «Хорошее качество».
«Я в детстве не ценила. Хотелось, чтобы, как у всех, расспрашивала, охала. А она никогда».
«Сказала один раз что-то важное, и всё, дальше живи сам». «Что сказала?» Марина подумала, говорить или нет. Потом решила, что можно.
«Мне было лет 14. Я плакала из-за какой-то школьной ерунды, уже не помню из-за чего. Она зашла, посмотрела и говорит: “Попереживаешь и перестанешь”».
«Всегда так. Развернулась и вышла. Я тогда обиделась страшно».
«А потом?» «А потом поняла, что она права. Всегда так и выходит». Андрей усмехнулся, не коротко, как обычно, а чуть дольше.
«Мудрая женщина». «Да». Они ещё посидели. Граф перевернулся на бок, вытянулся.
Дядино радио замолчало, новости кончились. «Послезавтра уеду», — сказал Андрей. «Вы говорили: через три дня». «Роман звонил утром».
«Лучше на день раньше, нужно время подготовиться до совета». «Восстановить контакты, проверить людей, убедиться, что Кравченко не знает». Марина кивнула.
«Послезавтра. Значит, завтра последний полный день здесь. Как вы доберётесь?» — спросила она. «До города? Роман пришлёт машину».
«Хорошо». Она смотрела на огород. Бабушка уже ушла внутрь.
«Марина». «Да». «Я хочу, чтобы вы знали». Он говорил без предисловий, без подготовки.
«То, что вы сделали: нашли меня, перевязали, организовали помощь, всё это время… Я не умею говорить такие вещи красиво. Но это было важно».
«Вы бы выжили и без меня, — сказала она. — Граф бы кого-нибудь нашёл». «Может быть», — согласился он.
«Но это были бы другие люди. И это был бы другой разговор». Марина посмотрела на него.
«Какой разговор?» «Любой из тех, что мы вели за эти дни». Она помолчала. «Да», — сказала она наконец.
Это правда. Они вернулись в дом через полчаса. Андрей шёл уже увереннее.
Движение сказалось — он расходился. Марина шла рядом и думала о том, что послезавтра двор снова будет просто двором. Лавка просто лавкой.
И тишина вернется. Но будет уже немного другой тишиной, чем та, что была до того дня с земляникой. Она не знала, хорошо это или нет.
Скорее всего, просто так. Последний полный день начался с того, что бабушка Галина спозаранку затеяла пироги. Марина проснулась от запаха.
Тесто, масло, что-то с капустой. Вышла на кухню, сонная, с непричёсанными волосами. «Зачем пироги?» «Человек уезжает», — сказала бабушка.
«Надо собрать в дорогу». «Он едет на машине. Там, наверное, будут рестораны».
«Пироги лучше ресторанов», — отрезала бабушка. Спорить с такой логикой Марина не умела с детства. Налила себе чай, села у окна.
Андрей встал сам, вышел в половину девятого. Марина слышала его шаги в коридоре. Заглянул на кухню, поздоровался.
Бабушка кивнула ему на стул, поставила перед ним тарелку. «Ешь». Он ел молча.
Марина пила чай. Бабушка раскатывала тесто. Это была странная домашность.
Три человека, которые ещё недавно не знали друг друга, сидели на одной кухне, и в этом не было ничего вымученного. После завтрака Андрей попросил телефон. Марина отдала без напоминаний.
Сегодня режим уже не имел смысла. Он ушел в горницу, говорил долго. Марина слышала обрывки.
«Подготовь к среде. Всё должно быть у председателя заранее. Проверь ещё раз подрядчиков».
Рабочий человек возвращался к работе. Это было слышно даже через закрытую дверь. Она вышла в огород.
Прополола одну грядку просто так, потому что нужно было чем-то занять руки. Через час Андрей появился во дворе. Сел рядом на перевернутое ведро.
Лавка была с другой стороны, но он взял то, что ближе. «Всё решили?» — спросила Марина, не поднимая головы. «Почти».
Он помолчал. «Роман говорит, Кравченко всё это время вёл себя как обычно. Сотрудникам сказал, что я продлил отпуск и временно недоступен. На работу ходит, совещание не отменял, никуда не уехал».
«Думает, что всё чисто». «Да. Это хорошо для меня».
Марина вытащила сорняк с корнем, отложила в сторону. «Вы не боитесь?» «Чего именно?» «Что он попробует ещё раз, когда поймёт, что вы живы…»
