Солдат заметил девочку у разбитого дома и не прошел мимо. Но то, что она держала в руках, заставило его вызвать командира
Ольга-медик наклонилась к ней.
— Тише, тише, мы с вами. Оля здесь.
— Дима… у яблок… — прошептала старуха. — Не дайте…
Её голос оборвался, глаза закатились. Ольга быстро начала делать то, что нужно, и Александр заставил себя не мешать.
— Что значит «у яблок»? — спросил он у Оли.
Девочка побледнела ещё сильнее.
— Там холодно, — сказала она. — Он спит.
Иван, стоявший рядом, посмотрел на Александра. Впервые за сутки в его глазах не было сомнения — только тревога.
— Погреб, — сказал он. — Где яблоки хранили.
В соседнем дворе за заваленным сараем нашли вход, прикрытый досками и старым ковром. Дальше всё происходило быстро и одновременно медленно, как во сне. Ольга ругалась сквозь зубы. Иван звал кого-то на помощь. Александр держал фонарь, но луч прыгал по стенам, потому что руки всё ещё дрожали.
Дмитрий был жив.
Он лежал на старом матрасе между пустыми ящиками из-под яблок, укрытый двумя пальто и мешком. Лицо заросло щетиной, губы потрескались до крови, одна рука была туго перевязана тряпкой. Он не открыл глаз, когда его позвали, только хрипло выдохнул:
— Книжка… у малой…
Александр присел рядом.
— Дима, это я. Саша.
Веки Дмитрия дрогнули. Он попытался улыбнуться, но вышла гримаса боли.
— Серый… — прошептал он. — Не верь…
— Уже не верю.
Дмитрий потерял сознание.
Позже Александр почти не помнил, как их вывезли. Олю посадили рядом с бабой Натой, свёрток упаковали в чистый пакет при Иване и Ольге, телефон отдельно, блокнот отдельно, жетон отдельно. Девочка не отпускала игрушечного зайца, и Александр не стал настаивать. Она сказала: «У зайца сердце», и он услышал в этих словах что-то важное, но тогда не понял.
На временном медпункте стояла привычная смесь запахов: хлорка, кровь, влажная одежда, крепкий чай, который никто не успевал пить горячим. Дмитрия увезли дальше, бабу Нату тоже. Олю посадили на стул у стены, укутали одеялом. Она смотрела на дверь и молчала.
Мороз приехал через час. Лицо у него было каменное. Он выслушал Ивана, Ольгу, посмотрел на пакет с вещами, потом на Александра.
— Ты к девочке не лезь, — сказал он тихо. — Не потому, что не верю. Потому что ты в деле. Понял?
— Понял.
— Следователь будет. Медики будут. Ребёнка допрашивать нельзя как взрослую. Всё через специалистов.
— Я понимаю.
Мороз помолчал.
— Савчук жив благодаря ей.
Александр посмотрел на Олю. Она сидела, поджав ноги, и держала безухого зайца так крепко, что костяшки пальцев побелели.
— Не только ей, — сказал он. — Её маме тоже.
— Мать нашли?
