Солдат заметил девочку у разбитого дома и не прошел мимо. Но то, что она держала в руках, заставило его вызвать командира

Александр покачал головой.

Мороз тяжело вздохнул.

— Кравец уже спрашивал, где ты. Я сказал, что на задаче. Он нервничает.

— Значит, знает.

— Значит, может знать. Это разные вещи. Не делай резких движений, Коваленко. Сейчас любая ошибка может похоронить всё.

Но ошибки начались без него.

Телефон Оли не включался. Специалист, которого привезли волонтёры, сказал, что аппарат намок, экран разбит, память могла погибнуть. Блокнот оказался наполовину испорчен: страницы размокли, чернила расплылись. На нескольких листах действительно были записи Александра — настоящие, старые, о лекарствах, просьбах, фамилиях гражданских. Последние страницы были вырваны. Жетон Дмитрия доказывал только то, что девочка каким-то образом получила его вещи.

Дмитрий лежал в тяжёлом состоянии, говорить не мог. Баба Ната приходила в себя урывками и повторяла одно и то же: «Серый забрал коробки», «Дима не дал», «Наташа спрятала». Но старуха путалась, забывала имена, иногда звала Александра сыном.

Сергей тем временем не исчез. Он сделал хуже: пришёл сам.

Александр увидел его в коридоре медпункта вечером. Сергей стоял у окна, бледный, с красными глазами. Рядом с ним была Мария.

Она приехала на волонтёрской машине, в старой куртке, с волосами, собранными в узел. Лицо у неё было измождённое, будто она тоже не спала несколько ночей. Увидев Александра, она сделала шаг, но Сергей взял её за локоть.

— Не надо, — сказал он достаточно громко, чтобы Александр услышал. — Он сейчас будет давить на жалость.

Александр остановился.

Мария высвободила руку.

— Серёжа.

— Что Серёжа? — Сергей повернулся к ней. — Ты не понимаешь? Он нашёл ребёнка, у которого вдруг оказались его вещи. Удобно, правда? Телефон мёртвый, книжка мокрая, свидетель ребёнок в шоке. А Дима без сознания. И всё теперь на меня.

— Ты боишься? — спросил Александр.

Сергей посмотрел на него с такой искренней обидой, что на секунду можно было снова поверить в прежнего Серёжу.

— Я боюсь за сестру. Ты её уже втянул. Волонтёры думают, что она помогала тебе. У неё дома обыскивать могут. Ты хоть понимаешь?

Мария побледнела.

— Обыскивать?

— Если следователь решит, что грузы проходили через тебя, да, — сказал Сергей. — А кто у нас списки составлял? Кто коробки подписывал? Кто тебе доверял, Саша?

Это был удар точно в слабое место. Александр увидел, как Мария опустила глаза. Не потому, что поверила Сергею окончательно, а потому, что испугалась: её аккуратность, её помощь, её ночи среди коробок теперь могли превратить в обвинение.

— Ты мерзавец, — сказал Александр.

Сергей шагнул ближе.

— А ты докажи.

Мария подняла голову…