Солдат заметил девочку у разбитого дома и не прошел мимо. Но то, что она держала в руках, заставило его вызвать командира
— Хватит.
В её голосе было столько усталости, что оба замолчали.
— Я хочу увидеть девочку, — сказала она.
— Нельзя, — ответил Александр. — Её опрашивают только с психологом.
— Я не опрашивать. Я… — Мария запнулась. — Я привезла вещи. Детские. Одеяло. Носки.
Сергей тихо рассмеялся.
— Конечно. Все у нас добрые. Только коробки потом пропадают.
Мария резко повернулась к нему.
— Замолчи.
И в этом одном слове Александр впервые услышал прежнюю Марию.
Но надежда прожила недолго.
К ночи Мороз сообщил, что Александра временно убирают с любых выездов и контактов по делу. Не арест, не обвинение официально, но почти то же самое: сиди, молчи, жди. В коридорах уже шептались. Кто-то считал, что его подставили, кто-то — что дыма без огня не бывает. Иван держался рядом, но даже его поддержка не могла закрыть дыру, которая росла внутри.
Самое страшное случилось ближе к утру. Оля, проснувшись после короткого сна, увидела Сергея через стекло двери. Он не заходил, просто стоял в коридоре, говорил с кем-то из волонтёров. Но девочка закричала так, что из соседних комнат выбежали медики.
— Не отдавайте! Не отдавайте! Он сказал, мама умрёт!
После этого она перестала говорить совсем.
Сергей исчез. Формально — уехал за документами. По факту — его не могли найти несколько часов. Мороз был мрачнее тучи. Следователь раздражённо говорил, что без работающего телефона и показаний взрослого свидетеля всё шатко. Дмитрий пока был в реанимации. Баба Ната снова потеряла сознание. Мария сидела на лавке в конце коридора и держала детские носки, которые так и не отдала.
Александр вышел во двор и сел на мокрую бетонную ступеньку.
Над медпунктом висело серое утро. Где-то за забором лаяла собака. Из кухни тянуло кашей. Война продолжалась, люди ходили туда-сюда, машины приезжали и уезжали, кто-то ругался из-за бинтов, кто-то просил зарядку для телефона. Мир не остановился из-за того, что у Александра рушилась жизнь.
Он достал из кармана обрывок жёлтой нитки. Той самой, которую Мария когда-то завязала на ремешке. Пока выносили Дмитрия, узелок зацепился и оторвался. Александр хотел выбросить его, но не смог.
Мария вышла через несколько минут. Села рядом, не касаясь его плеча.
— Я не знаю, как правильно, — сказала она.
Он молчал.
— Я не знаю, кому верить. Ты молчишь, Серёжа кричит, бумаги есть, телефон мёртвый, ребёнок в ужасе. Я всю ночь думала, что если поверю тебе, а ты виноват, то я предам всех, кому помогала. А если не поверю, а ты не виноват…
— Уже не поверила, — сказал Александр.
Она вздрогнула, будто он ударил её.
— Я испугалась.
— Я тоже.
Мария сжала носки в руках.
— Саша, я правда хотела…
