Старушка в автобусе дала Наталье странный совет о подаренной цепочке, и вскоре он неожиданно пригодился

— Нет, — сказала она. Коротко, без объяснений.

— Но почему? Ты же разумный человек. Дом всё равно пустует, скоро начнёт разваливаться, а ремонт?

— Я сказала нет, Тарас. Это бабушкин дом.

— Я его не продам.

Он замолчал, но она видела, как дёрнулся мускул на его челюсти. Он сцепил пальцы на коленях и отвернулся к окну.

Тема была закрыта, но, как оказалось, только для Оксаны. Тарас больше не поднимал разговор напрямую, но иногда вскользь бросал фразы: «А вот если бы у нас были нормальные накопления… Люди с таким участком давно бы в новую квартиру переехали». Оксана пропускала их мимо ушей…

Она думала, что он просто ворчит. Она не знала, что он давно перестал просто ворчать. В тот октябрьский вечер автобус полз по вечерним пробкам, останавливаясь на каждом светофоре.

Оксана стояла у задней двери, держалась за поручень и считала остановки. За три остановки до её остановки мужчина напротив поднялся и шагнул к выходу. Оксана опустилась на освободившееся место — пластиковое, холодное, с продавленной серединой — и вытянула ноги.

Спина гудела после целого дня за столом. На следующей остановке двери открылись, и в автобус вошла пожилая женщина. Невысокая, сухонькая, в сером пальто до колен и вязаном берете тёмно-зелёного цвета.

Ей было, наверное, за 70, может, больше. Она поднялась по ступенькам, держась за поручень, и огляделась. Свободных мест не было.

Оксана встала, не раздумывая. Это вышло на автомате, так она делала всегда, с детства. Бабушка приучила: если в транспорте пожилой человек — встань.

Без лишних мыслей, без внутренних дебатов. Просто встань. «Садитесь, пожалуйста», — сказала она, отступив в сторону.

Женщина посмотрела на неё, благодарно улыбнулась не широко, а как-то тепло, одними глазами, и села. Оксана вернулась к поручню, перехватила его поудобнее. Ничего особенного.

Обычный вечер в обычном автобусе. Прошло три остановки. Салон постепенно пустел, люди выходили, вечерняя толчья рассасывалась.

Оксана уже готовилась к своей остановке, переложила сумку на другое плечо, нащупала в кармане проездной. И тут почувствовала лёгкое прикосновение к локтю. Она обернулась.

Старушка в зелёном берете смотрела на неё снизу вверх. Глаза у неё были не такие, как Оксана ожидала от женщины этого возраста, не слезящиеся, не мутные. Глаза были ясные, внимательные, с какой-то пронзительной остротой, словно она не просто смотрела, а видела что-то, недоступное остальным.

— Деточка, — тихо сказала женщина, наклонившись ближе, так что Оксана почувствовала слабый запах лаванды и чего-то мятного. — Послушай меня внимательно. Когда муж подарит тебе цепочку, не надевай её.

— Положи на ночь в стакан с водой. Просто поверь мне. — Оксана замерла.

Рука сильнее сжала поручень. Она машинально отступила на полшага и посмотрела на старушку, пытаясь понять: шутка? Розыгрыш? Может, женщина перепутала её с кем-то? Какая цепочка? Какой стакан? Тарас ей ничего не дарил уже года два.

На прошлый день рождения он принёс букет из ближайшего ларька, пять гвоздик в целлофане и даже открытку не подписал. А до этого? Оксана не могла вспомнить, когда он в последний раз дарил ей что-то, что можно было бы назвать подарком.

— Простите, — сказала Оксана, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы, наверное, меня с кем-то путаете.

Старушка медленно покачала головой. Движение было спокойным, уверенным: она не сомневалась.

— Не путаю, Оксаночка. Просто запомни: стакан с водой. На ночь, Оксаночка. — Она назвала её по имени.

У Оксаны по спине прошёл холодок — мелкий, неприятный, как от сквозняка. Она открыла рот, чтобы спросить, откуда женщина знает, как её зовут. Но в этот момент автобус дёрнулся, замедляясь, и захрипел динамик.

Двери с шипением разъехались в стороны. Оксана шагнула к выходу, ступила на тротуар и тут же обернулась, заглянув в салон через открытые двери. Старушка сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела прямо перед собой.

Не на Оксану — куда-то в пустоту, словно минуту назад между ними не было никакого разговора. Словно ничего не произошло. Двери закрылись.

Автобус тронулся, красные огни поплыли в темноту. Оксана стояла на остановке и несколько секунд не могла заставить себя двинуться с места. Потом поправила сумку на плече и пошла к дому через двор, мимо детской площадки с облупившейся горкой и качелей, которые тихо поскрипывали на ветру…