Свекровь дистанционно руководила сыном во время семейного разговора, пока невестка не решила обратиться к ней напрямую

— Вот твой баул, — отрезала она. — Я не буду жить с двумя людьми одновременно: с тобой и с Зоей Петровной в твоей голове. Иди к маме. Там стучи кулаком по столу, включай хозяина. Переводи ее пенсию на свой счет. Решай, сколько ей выделять на хлеб.

— Там требуй справедливости. А здесь цирк сворачивается и едет на гастроли.

Повисла пауза. Слышны были только тихий гул холодильника с кухни да мерное урчание Пончика, который понял, что опасность миновала, и вышел оценить качество торчащей из пакета купленной говядины.

Роман смотрел на черную спортивную сумку, потом перевел взгляд на Наташу. Картинка реальности наконец пробилась сквозь мамины психологические установки.

До него вдруг дошло, насколько жалко и позорно он выглядел со стороны: взрослый мужик, пытающийся отжать у работающей жены деньги, следуя маминым указаниям, звучавшим в потайном наушнике. Никакой гордости, никакого уважения. Просто дешевая клоунада.

— Наташ! — Его голос дрогнул. Бравада окончательно обсыпалась, как старая штукатурка.

— Наташ, не надо сумку, пожалуйста. Я идиот, я конченый беспросветный идиот.

Он сел прямо на пуфик в прихожей и закрыл лицо руками.

— Она меня три недели пилила. Звонила каждый день, говорила, что ты на мне ездишь, что ты все деньги втихаря спускаешь. Я не хотел эти наушники брать. Она племяннику своему звонила, заставила привезти. Сказала: сделай так, как я говорю, я из тебя настоящего мужика вылеплю…