Свекровь нажала «play», не понимая, почему сын так испугался этой записи

Развязный ленивый голос её родного сына заполнил тишину прихожей.

— Здоров, Ромка. Не, не поеду никуда.

— Да какая работа, братан? Простаки перевелись. Квартиры за такие деньги уже никто не снимает. Сижу вон телек смотрю.

— Маринка? Да, шьёт свои тряпки. И пускай. Там платят копейки, но на еду мне хватает.

— Слушай, я вот что подумал. Мать-то моя не молодеет. Давление у неё, суставы скрипят.

— Ну, поскрипит ещё годик-другой. Куда денется? А как помрёт, я её трёшку в центре сразу квартирантам сдам. Туда бизнесменов иностранных заселить можно за бешеные деньги.

— А сам вообще шевелиться перестану. Куплю приставку новую, кресла массажные. И буду целый день на диване лежать.

— В потолок плевать. Пусть арендаторы работают. Гениально же, скажи.

В прихожей повисла такая тишина, что, казалось, воздух можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Марина медленно стянула с шеи сантиметровую ленту. Она ожидала чего угодно, но этот пассаж про квартиру пробил даже её броню.

Она с интересом смотрела на свекровь. Людмила Петровна не двигалась. Она напоминала действующий вулкан за секунду до извержения…