Свекровь поддержала сына, уверенная, что невестка покорно покинет дом, но через минуту всё изменилось

Рыжебородый кивнул, и троица гигантов целенаправленно зашагала прямо в гостиную, где замерли с открытыми ртами пятнадцать родственников.

Двое парней профессионально, без лишних движений, подошли к стене, на которой висела гордость Романа — огромный телевизор за неприличные деньги, на котором он сутками смотрел футбол. Один грузчик подхватил панель сбоку, второй уже отсоединял провода от роутера.

Роман вскочил со стула, опрокинув фужер с морсом.

— Э, алло! Вы что, с ума сошли? — завопил он, бросаясь к стене и пытаясь загородить телевизор своим тщедушным телом. — Ну, пошли вон отсюда! Это моя квартира! Вы кто такие вообще? Я полицию вызову! Грабеж!

Рыжебородый грузчик остановился. Он посмотрел на Романа сверху вниз, с тем особенным снисходительным равнодушием, с которым взрослые смотрят на истерящего в супермаркете ребенка.

— Уважаемый, тон сбавьте! — басом произнес он, не убирая рук от телевизора. — Мы на вашу недвижимость не претендуем. Нам чужие квадратные метры без надобности. Мы работаем строго по заявке и по документам.

Оксана сделала шаг вперед. Она вытащила из стопки первый лист, к которому степлером был прикреплен длинный кассовый чек, и сунула его практически в нос опешившему мужу.

— Телевизор стоимостью 120 тысяч. Куплен в магазине электроники 15 декабря. Плательщик: Коваленко Оксана Петровна. Номер карты, с которой произведена оплата, оканчивается на 4271. Моя карточка, Ромочка. Упаковывайте, мальчики.

Роман моргнул. Он попытался что-то сказать, но слова застряли где-то в районе кадыка.

Грузчики тем временем легко отодвинули его в сторону, аккуратно сняли панель с кронштейна, в мгновение ока замотали её в пузырчатую пленку так, что она стала похожа на гигантский пластиковый кокон, и первый парень понес её в коридор.

— Дальше диван, — скомандовала Оксана, сверяясь со списком.

Грузчики повернулись к огромному П-образному велюровому монстру, на котором сидели тетя Галя, дядя Коля и еще трое родственников.

— Граждане, освобождаем посадочные места. Мебель изымается из эксплуатации в связи со сменой локации, — пошутил парень с шуруповертом и, не дожидаясь реакции, начал с лязгом выкручивать болты из боковой секции.

Тетя Галя с визгом подскочила, прижимая к груди тарелку с рыбным филе. Родственники начали суетливо сползать с велюровой обивки. Лидия Степановна, сидевшая на самом краю центрального модуля, оказалась последней. Когда грузчик потянул на себя нижнюю часть дивана, чтобы разъединить крепление, свекровь поняла, что сейчас рухнет вниз.

С совершенно несвойственной её возрасту и комплекции резвостью она спрыгнула с дивана, ловя равновесие, и чуть не наступила на ногу сыну.

— Оксаночка, Оксана, деточка, это же розыгрыш такой, да? — проблеяла свекровь, пытаясь натянуть на лицо подобие дружелюбной улыбки, хотя её левый глаз нервно дергался. — Рома неудачно пошутил, ты неудачно пошутила. Давайте все успокоимся, сядем, тортик вон скоро резать начнем.

— Лидия Степановна, какие шутки? — усмехнулась Оксана, делая пометку ручкой в своем списке. — Ваш сын ясно дал мне понять: не нравится — дверь вон там. Я умная женщина, намеки понимаю с полуслова. Дверь я нашла, но я ухожу не одна. Я забираю с собой всё своё, что можно вывезти сейчас…