Свекровь приехала «похозяйничать» и оставила невестке список из двадцати дел, но один телефонный разговор изменил её планы.

Ни кастрюль на плите, ни заляпанных сковородок. Солнечный свет падал на идеально чистую, пустую столешницу. И только в самом центре обеденного стола лежал предмет, который выделялся на фоне этой гармонии, как золотой зуб в улыбке первоклассника.

Это был блокнот Оксаны. Блокнот был раскрыт по центру. Сверху лежал тяжелый маркер, прижимая страницу, чтобы не закрылась от сквозняка.

«Это что еще за грамота?» — Людмила Васильевна прищурилась, доставая из кармана кофты очки на цепочке. Максим, чей желудок уже начал исполнять утреннюю симфонию протеста, подошел к столу и склонился над текстом. Почерк у жены был крупным, размашистым, с завитушками.

Читался легко. «Список хозяйственных дел на субботу», — гласил заголовок, выделенный красным. Максим моргнул.

Потер глаза. Текст никуда не делся. Он посмотрел на мать.

Людмила Васильевна, водрузив очки на нос, тоже вчиталась в заголовок. Ее брови медленно поползли вверх, рискуя спрятаться под челкой. «Читай вслух», — сиплым голосом велела мать.

Максим сглотнул подступивший ком непонимания и начал бубнить: «Пункт 1. Вымыть духовку изнутри с применением чистящего средства для духовых шкафов. Средства под раковиной, губки там же.

Пункт 2. Разморозить и вымыть холодильник, перебрать ящик с овощами и выбросить мягкую морковь. Пункт 3. Пересадить в новые горшки две герани с подоконника в спальне. Земля и керамзит на балконе. Пункт 4…» Максим замолчал, чувствуя, как реальность дает трещину. Он перевел взгляд на следующий абзац.

«Ну что там, чего заикаешься?» — рявкнула Людмила Васильевна.

«Пункт 4. Отмыть хрустальные плафоны на люстре в гостиной. Снимать аккуратно. Стремянка в кладовке.

Пункт 5. Выстирать шторы из спальни, погладить их парогенератором с двух сторон». Максим поднял глаза. «Мам, тут 20 пунктов…»