Свекровь решила, что после нашего развода может распоряжаться моей квартирой, но слишком рано начала перестановку

Оксана аккуратно поставила пакет с продуктами на чудом уцелевший пуфик в коридоре.

Она не закричала, не схватилась за сердце. Привычка работать с цифрами выработала в ней железобетонный характер. Сначала оценка ущерба, потом выставление счета.

Невестка облокотилась плечом о дверной косяк и скрестила руки на груди.

— Добрый вечер, Галина Петровна! Увлекательно проводите досуг?

Свекровь вздрогнула, выронила кусок обоев и резко обернулась. По лицу под пилоткой покатились градины пота.

Но замешательство длилось ровно секунду. Подбородок Галины Петровны взлетел вверх. Глаза сузились, превратившись в две злые щелки.

— Так Коля сказал, вы разводитесь! — победоносно заявила она, выпятив грудь. Голос свекрови звенел торжеством справедливости и материнской заботы. — Он мне утром звонил. Едва сдерживался, бедный мальчик. Сказал, что жить с тобой невыносимо, что ты его за человека не считаешь, командуешь. Вот я и решила: раз так, то и ловить ему здесь нечего.

Оксана опустила взгляд на горы мусора. Затем перевела его на голые стены, где еще вчера красовалась шелкография узора «чайная роза».

И поинтересовалась:

— Так это он вас попросил? А мебель-то из моей квартиры вы куда дели?

Галина Петровна фыркнула, спрыгнула с ведра и смахнула пыль с испачканных штанов.

— А мебель я с грузчиками к нам на дачу отправила, — гордо отрапортовала она. — На сохранение. Знаю я таких ушлых. Как развод, так мужу только чемодан с трусами, а сама на диванах барствовать. Дудки! Коля деньги в дом приносил, значит, имущество совместное. Половина дивана его, половина телевизора его. Я мальчику своему с голым задом на улицу уйти не позволю.

Оксана смотрела на оголтелую женщину, и внутри нее поднималась горячая волна абсолютно спокойного веселья…