Свекровь решила, что после нашего развода может распоряжаться моей квартирой, но слишком рано начала перестановку

Она стояла посреди комнаты, ровная, спокойная, со скрещенными на груди руками. Букет лилий медленно выскользнул из рук Николая и ударился о грязный пол.

— Оксана! Мама! — Голос Николая прозвучал тонко и жалко. — Что? Что здесь происходит? Где телевизор? Где диван?

Галина Петровна выпрямилась. Ее глаза блеснули.

— Коленька, сыночек! — запричитала она, бросаясь к нему с грацией бегемота. — Она меня хочет обмануть! Говорит, квартира ее. Коля, ты же говорил, вы разводитесь. Я спасла твое имущество! Грузчики все на дачу свезли, в летнюю кухню спрятали. Обои я содрала, чтобы ей, змее, хорошо не жилось. Пусть в разрухе помыкается, раз с тобой договориться не может.

Николай попятился.

Он вжался спиной во входную дверь. Лицо мужа стремительно теряло краски, становясь похожим на недоваренную овсянку.

— Мама! — прошептал он в ужасе. — Какой развод? Мы просто поссорились из-за губки. Какая дача? Какая летняя кухня? Там же крыша течет. Мой Плейстейшн! Он вместе с телевизором был.

— О, так вы еще и технику мою прихватили! — уточнила Оксана, делая пометку в воображаемом блокноте. — Прекрасно! Тянет на крупный размер…