Свекровь решила распоряжаться моей зарплатной картой, но семейный вечер закончился совсем не так, как она ожидала

— Какой кошмар, Галина Степановна, — сказала Оксана ровно и отпила кофе. — А аварийную службу вызвали? Документы о протечке оформили?

Свекровь резким движением сняла плащ и бросила его на пуфик.

— Там уже без меня разбираются. Ключи оставила мастерам, пусть делают.

— Я быстро оденусь и съезжу, — оживился Тарас. — Надо же понять, что с квартирой и какой ущерб.

— Куда ты поедешь? — Галина Степановна сразу загородила ему проход. — Там кипяток, сырость, все перекрыто. Никого не пускают. Старший мастер ключи забрал, сказал ждать звонка. У меня давление подскочило, я схватила самое нужное и в такси.

Оксана еще раз посмотрела на «самое нужное»: чемоданы, баулы, косметичку размером с аптечный ящик и новую обувь для дома. Тарас растерянно почесал затылок, но спорить не стал. Мать уже распоряжалась в квартире так, будто не приехала на время, а вернулась в собственные владения после долгой ссылки.

Первый час ее пребывания напоминал проверку с конфискацией личного пространства. В ванной она переставила банки Оксаны, потому что «так глазу спокойнее». В спальне поинтересовалась, зачем молодым столько полок, если на них нельзя поставить ее вещи. Потом открыла холодильник и вздохнула с таким разочарованием, будто там обнаружилась не еда, а записка о полном банкротстве семьи.

Оксана сидела за кухонным столом с ноутбуком. Пальцы быстро бегали по клавиатуре. Тарас то поднимал один баул, то опускал, явно не зная, где теперь должна проходить граница между сочувствием и капитуляцией.

— Мам, а все-таки разве тебе не надо быть рядом с квартирой? — осторожно спросил он, отыскивая чай.

Галина Степановна уже раскрывала косметичку.

— Ты лучше думай, как мы теперь будем жить втроем. Расходы сразу другие. Оксаночка, ты взрослая женщина, должна понимать: когда в семье беда, все собираются вместе и помогают не только словами.

Слово «помогают» в ее устах всегда означало одно: чужой кошелек должен открыться сам. Она работала в местном культурном центре при библиотеке и считала себя женщиной тонкого вкуса, которому окружающие просто не соответствуют. Пенсия исчезала у нее мгновенно: платки, кремы, салоны, процедуры от несуществующих мигреней. Тарас привык добавлять матери денег, но Оксана стояла между Галиной Степановной и семейным бюджетом как крепкая стена без дверной ручки, и эта стена раздражала ее сильнее любых запретов…