Три ночи подряд волчица приходила к одной могиле, и лесник решил узнать причину её странного поведения.

Он встал так резко, что табурет скрипнул по полу. В прихожей, под старым полотенцем, на гвозде висел ключ от материного шкафчика. Ганна Петровна всю жизнь держала его под замком, хотя ничего дорогого там не было. Данило открыл дверцу и увидел знакомый беспорядок: бинты, пузырьки, ножницы, мешочки с сухими травами, толстые перчатки из грубой кожи. На самом дне лежал смятый тёмный лоскут старого одеяла. В ткань впились серые жёсткие волоски.

Он провёл по ним пальцами и сразу закрыл шкафчик. Дверца стукнула тише, чем он ожидал.

Утром Данило снова пошёл на кладбище. Следы ночного копания ещё были свежими, но сверху их уже припорошила мелкая лиственная труха. Осевший край он подровнял настолько, чтобы из земли не зияла дыра. Делал всё молча, не поднимая головы, пока из-за ограды не появился Панасович. Старик, увидев лопату, сразу засуетился, будто только и ждал подтверждения своим страхам.

— Ну что? Я же говорил: волчица. Надо людей звать, охотников, пока она совсем тут не обнаглела.

— Не надо никого звать, — ответил Данило.

— Как это не надо? Она же на кладбище ходит!

— Не к мёртвым она приходит.

Панасович уставился на него так, словно Данило вдруг заговорил на чужом языке. Пришлось рассказать. Коротко, сухо, без лишних подробностей: старый ход, обвал, зажатый волчонок.

— Под могилой, что ли? — сторож даже голос понизил.

— Сбоку. Под корнями. Ход старый, пустой. Когда копали, свод, видно, тронули.

— Я Тарасу говорил, — забормотал Панасович, оглядываясь на лиственницу. — Там откос нехороший. Подмытый. А он своё: земля держит, земля крепкая.

К полудню Данило нашёл Тараса у сарая. Тот сидел на перевёрнутом ящике и правил черенок для вил, будто от этой работы зависело всё утро.

— У лиственницы пустоты, — сказал Тарас после того, как выслушал. — Старые, наверное. Сверху твёрдо было. Ещё промёрзшее. Я думал, выдержит. Кто ж мог знать, что так быстро отпустит?

— Могила сползти может.

Тарас не ответил сразу. Отложил нож, посмотрел в сторону кладбища, провёл ладонью по щеке.

— Если дождями размоет, может.

— Значит, надо укреплять.

— Свежую могилу? Данило, ты понимаешь, что люди скажут?

Данило посмотрел на него долго, без злости, но так, что Тарас первым опустил глаза.

— Сейчас мне не люди нужны…