У главаря банды годами ничего ТАМ не получалось, пока не появилась бедная медсестра

В следующую субботу Роман Бойко появился в волонтёрской клинике рабочего района. Марина заметила его, когда вышла в коридор, чтобы пригласить следующего пациента, и сперва решила, что он пришёл показать заживающую руку. Срок очередного осмотра как раз подошёл. Однако Роман не взял талон и даже не приблизился к стойке регистрации. Он молча опустился на одно из выцветших пластиковых сидений у стены, положил ладони на колени и остался ждать.

Шерстяную шапку он так и не снял. За два часа вокруг него несколько раз сменились люди: одни уходили в кабинеты, другие возвращались с назначениями, третьи торопливо застёгивали пальто у выхода. Роман сидел неподвижно, не заглядывал в телефон и не следил за часами. Лишь время от времени осторожно шевелил пальцами повреждённой руки, словно проверял, по-прежнему ли они слушаются. Пожилая женщина, пришедшая из-за больных суставов, села рядом и минут двадцать рассказывала ему о своей жизни. Роман вежливо кивал там, где полагалось, но сам не произнёс ни слова. Потом мимо промчался мальчик и уронил сложенную из бумаги пилотку. Роман нагнулся, поднял её здоровой рукой и протянул ребёнку.

К вечеру клиника почти опустела. Марина собирала бумаги у стойки, когда Роман наконец поднялся и подошёл. В глаза он ей не посмотрел. Достав из кармана пальто небольшой стальной ключ, он положил его на стойку и ещё секунду удерживал указательным пальцем. В этом коротком движении чувствовалось, сколько раз он собирался сделать то же самое и отказывался в последнюю минуту. К ключу был прикреплён исцарапанный жёлтый брелок с выбитым номером.

— Просто оставь у себя, — негромко сказал он.

Марина взяла ключ и повертела его в пальцах.

— Что он открывает?

Но Роман уже шёл к выходу. На коврике возле двери он на мгновение задержался, словно всё ещё мог вернуться и забрать ключ, затем толкнул стеклянную створку и вышел в пасмурный день. Марина смотрела ему вслед, пока он не дошёл до угла и не исчез за домами.

Чтобы установить, откуда этот ключ, ей потребовалось четыре дня. Номер на брелоке соответствовал боксу в комплексе индивидуального хранения, расположенном в промышленной части города неподалёку от шоссе. Там тянулись одинаковые низкие корпуса из гофрированного металла, выкрашенные в давно выцветший зелёный цвет. У каждого помещения была своя подъёмная дверь и крупный номер. Молодой дежурный в наушниках едва взглянул на Марину. Аренду семьдесят второго бокса оплатили наличными сразу на год, а указанное в документах имя, как вскоре выяснилось, принадлежало человеку, которого не существовало.

Марина долго стояла перед нужной дверью. Ключ лежал у неё на раскрытой ладони, замок был совсем рядом, но вставить ключ она так и не решилась. Она вернулась в дом, дала себе ночь на размышления, а утром отправилась искать Романа.

Он жил на первом этаже небольшого дома за шиномонтажной мастерской в рабочем районе. Увидев Марину на пороге, Роман не удивился, словно знал, что она обязательно придёт. В квартиру он её не пригласил. Сам вышел на тесное крыльцо и плотно прикрыл за собой дверь.

— Семьдесят второй бокс, — сказала Марина. — Я его не открывала. Сначала ты объяснишь, что там находится.

Роман отвернулся к парковке, где в неровностях асфальта стояла мутная дождевая вода. Повреждённая правая рука всё ещё была зафиксирована. Он придерживал её левой с осторожностью человека, который пока не уверен, что эта часть тела снова принадлежит ему полностью.

— Помнишь ту ночь на кухне? — спросил он.

— Помню.

— Ты возилась со мной сорок минут и за всё это время не задала ни одного лишнего вопроса. Не спросила, где я так искалечился. Не пыталась выяснить, чем я занимаюсь, есть ли у меня жена, ждут ли меня дети. Ты сделала то, что требовалось, а потом велела им в следующий раз отвезти меня в больницу.

Он замолчал, продолжая смотреть на залитую лужами площадку.

— Я одиннадцать лет работал на людей из того дома. За все эти годы со мной ни разу не обошлись так, как ты обошлась в ту ночь.

Марина не торопила его. Роман тяжело провёл языком по пересохшим губам и наконец продолжил:

— В боксе стоят несколько контейнеров. В них бумаги, записи и прочие вещи, которые люди прячут на случай, если однажды придётся спасать собственную шкуру. Я собирал их из страха. Четыре года они лежали там, а мне всё не хватало смелости решить, что с ними делать.

— Кто передал их тебе?

— Никто ничего мне не передавал.

Только теперь он повернул голову. Глаза у него были воспалёнными, будто он давно не высыпался.

— Слушай внимательно, Марина Вовк. Я с тобой не разговаривал и ключа тебе не давал. Ты сама нашла склад, сама вычислила номер, а ключ подобрала неизвестно где. Если потом что-нибудь случится, ты должна помнить именно эту версию.

Роман открыл дверь и шагнул в сумрак прихожей.

— Роман, подожди. Почему ты выбрал меня?

Он остановился на пороге, наполовину скрытый темнотой квартиры. Несколько секунд молчал, а затем ответил:

— Потому что уже четыре года не могу спокойно уснуть.

Дверь закрылась…