У главаря банды годами ничего ТАМ не получалось, пока не появилась бедная медсестра

В один из выходных приехал двоюродный брат Богдана. Руслан Черненко выбрался из сверкающей чёрной машины, которую вёл личный водитель. О его визите дом узнал лишь за три часа: Лидия едва успела приказать Оксане заново натереть пол прихожей. Руслан остановился посреди двора в мягком сером пальто и небрежно завязанном шёлковом шарфе, оглядывая фасад с видом покупателя, оценивающего картину перед приобретением.

Ему был сорок один год. Аккуратно уложенные волосы и ухоженное лицо напоминали мужчин с обложек дорогих глянцевых журналов. При знакомстве Руслан пожал Марине руку. Его ладонь оказалась тёплой, сухой и приятной, но удерживала её пальцы на полсекунды дольше, чем позволяли обычные приличия. Задержка была настолько короткой, что любой посторонний наверняка назвал бы её выдумкой.

Во время послеобеденного чая Руслан обратился к каждому работнику по имени, ни разу не ошибившись. У Оксаны спросил о матери, у садовника — о больном колене. Он даже помнил кличку собаки старшего повара, хотя животное умерло два лета назад. Услышав это, прижал ладонь к груди и выразил сочувствие так искренне, что сомневаться в нём было почти неловко. Затем повернулся к Марине.

— Госпожа Вовк, я слышал, прежде вы работали с неотложными травмами.

— Да, работала.

— Тяжёлое место. Ночные смены без конца.

Он неторопливо помешал чай.

— И у вас в семье был тяжело больной человек. Ваша мать.

Марина поставила чашку на блюдце.

— Да.

— Рак яичников. Его часто обнаруживают слишком поздно. Мне очень жаль.

Слова были произнесены мягко, почти с участием. Но никто в этом доме не расспрашивал Марину о матери. Она не говорила об этом ни Лидии, ни Оксане и не могла случайно оставить запись: любые заметки здесь запрещались. Марина поблагодарила Руслана, сделала глоток и позволила разговору перейти к погоде, потому что ничего другого в тот момент предпринять не могла.

Тем же вечером она несла по второму этажу поднос с использованными инструментами. Посередине коридор сужался: двери двух комнат располагались друг напротив друга, и пройти между ними можно было только боком. Именно там Руслан стоял со стаканом воды, словно задержался совершенно случайно.

— Госпожа Вовк.

Он не посторонился. Когда Марина развернула плечи, собираясь проскользнуть мимо, свободная рука Руслана легла ей на талию. Не сжала и не толкнула — он коснулся её так же непринуждённо, как человек снимает стакан с подноса проходящего официанта. В этом жесте чувствовалась привычка никогда не спрашивать позволения.

— Вы напрасно тратите здесь свои способности, — произнёс он. — Моему дому в пригороде тоже нужен опытный медицинский работник. Я заплачу не меньше, зато вам не придётся каждый день таскать подносы по этим лестницам.

Марина застыла. Она подумала о долге, который всё ещё оставался после лечения матери, и о младшем брате, жившем на другом конце города. Вспомнила, что Руслан наверняка готовит для кого-то отчёт, а этот дом однажды может перейти тому, кто получит его записи. Все эти мысли теснились вместе с ней между двумя дверями.

— Уберите руку.

Руслан улыбнулся, но ладонь не отнял…