У могилы состоятельного человека она подняла чужой кошелёк, не зная, что находка изменит всё

И она рассказала ему свою историю. Не сразу и не всё гладко. Слова давались тяжело, будто приходилось вытаскивать из груди ржавые крючья. Она говорила о Павле, о его внезапной смерти, о графине с водой, об обвинении, о суде, о колонии, о Назаре, о ребёнке, о ночёвках на улице и кладбищенской еде. Тарас слушал внимательно, не перебивал, только иногда сжимал пальцы на кошельке так, что кожа тихо скрипела.

Когда она закончила, в его глазах появился странный блеск — не жалость, не только сочувствие, а внезапная мысль.

— Оксана, — сказал он осторожно, — а что, если я предложу вам работу? Опасную, но не преступную. Я заплачу. Хорошо заплачу. И, возможно, это поможет не только мне.

Она насторожилась.

— Какую работу?

— Мне нужен человек в доме Валерии. Кто-то, на кого она не обратит особого внимания. Горничная, помощница по хозяйству. Недавно от них ушла очередная работница. Персонал там не задерживается: платят мало, требуют много. Если вы попросите небольшую оплату, вас возьмут почти наверняка.

— Я беременна на седьмом месяце, — напомнила Оксана. — И если они узнают о судимости…

— Не узнают, если вы сами не скажете. Ваша задача — попасть в дом и попытаться найти документы. Я уверен, в сейфе Максима или Валерии есть что-то важное. Возможно, бумаги по смерти моего отца. Возможно, доказательства покушений. Я не могу утверждать наверняка, но у меня есть основания думать, что отец умер не сам.

Оксана долго молчала. Предложение было рискованным. Очень рискованным. Но что она теряла? У неё не было жилья, не было работы, не было защиты. А здесь появлялась крыша над головой, еда, возможность купить витамины и, может быть, шанс помочь человеку, которого, как и её, пытались стереть из жизни ради денег.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я попробую. Но если почувствую, что ребёнку грозит опасность, уйду.

— Это справедливо, — кивнул Тарас. — Я не позволю втянуть вас дальше, чем вы сами сможете выдержать.

На следующий день Оксана приехала к большому двухэтажному особняку, окружённому высоким каменным забором. У ворот дежурила охрана. Она назвала цель визита, дождалась проверки и прошла внутрь по дорожке, выложенной светлой плиткой. Дом выглядел таким ухоженным и богатым, что Оксана невольно вспомнила квартиру, где когда-то жила с Павлом, и сразу почувствовала в груди болезненный укол. Там тоже всё было красивым. И тоже, как оказалось, красота не спасала от подлости.

Её провели в кабинет Валерии Артёмовны Гордиенко. Хозяйка дома оказалась высокой сухопарой женщиной чуть старше сорока, с безупречной причёской, тонкими пальцами и лицом, на котором не задерживалось ни одной лишней эмоции. Во время разговора она почти не смотрела на Оксану, будто перед ней стоял предмет мебели, который ещё предстояло оценить на пригодность.

— Вы понимаете, что в моём доме существуют правила? — спросила она в конце собеседования. — Мне не нужны ленивые, болтливые и болезненные люди. Вы будете жить здесь, выполнять распоряжения старшей горничной и покидать территорию не чаще одного раза в неделю. Вас это устраивает?