У могилы состоятельного человека она подняла чужой кошелёк, не зная, что находка изменит всё

Теперь Валерия посмотрела ей прямо в глаза. Оксана почувствовала неприятный холод вдоль позвоночника. Взгляд у этой женщины был тёмный, внимательный, ядовитый. Казалось, она замечает любую слабость и сразу решает, как её использовать.

— Да, — быстро ответила Оксана. — Меня устраивает. Родных в городе у меня нет, так что мне всё равно некуда часто ходить.

— Подробности вашей личной жизни меня не интересуют, — отрезала Валерия. — Завтра приступите. И запомните: если я или мой сын сочтём, что вы плохо работаете, вы уйдёте отсюда в тот же день. Без разговоров, без просьб и без жалоб. Я ясно выразилась?

Оксана кивнула.

— Конечно. Я буду работать тихо и аккуратно.

Хозяйка дома едва заметно повела рукой, и охранник, стоявший у двери, отвёл Оксану к старшей горничной. Та сухо объяснила обязанности: уборка нижнего зала, коридоров, гостевых комнат, иногда кабинетов, если хозяева разрешат. Работы было много. Слишком много для беременной женщины, но Оксана терпела. Ей нужно было остаться.

Дни потянулись одинаковые, серые, выматывающие. Тарас не ошибся: Валерия и её сын Максим были людьми тяжёлыми. Они разговаривали с прислугой так, словно каждый работник заранее подозревался в лени, воровстве или глупости. Валерия могла остановить горничную посреди коридора и при всех отчитать за едва заметную пыль на рамке зеркала. Максим был другим: внешне привлекательный, ухоженный, молодой, но скользкий, капризный и ленивый. Он любил дорогие напитки, поздние возвращения, шумные развлечения и терпеть не мог настоящую работу.

Несколько раз Оксана слышала, как мать ругалась с ним из-за дел компании. Однажды она протирала бронзовые статуэтки в нижнем зале, когда из соседней комнаты донеслись их голоса.

— Максим, ты вообще понимаешь, что эти партнёры не будут ждать вечно? — холодно говорила Валерия. — С ними нужно действовать осторожно. Они связаны с крупными иностранными поставщиками. Один неверный шаг — и мы потеряем гораздо больше, чем ты способен представить.

— Мам, ну хватит, — лениво протянул он. — Никуда они не денутся. Подержим их ещё неделю, сами принесут бумаги на подпись. Им выгодно работать с нами.

— Тебя, кажется, интересуют только развлечения и бутылки, — в голосе Валерии зазвенел металл. — Ещё даже полдень не наступил, а ты уже пьёшь.

— Отец оставил достаточно денег, чтобы я мог позволить себе бокал, когда захочу, — с усмешкой ответил Максим. — Даже если одна сделка сорвётся, появится другая. Главное, теперь никто не считает каждую нашу трату.

Послышался резкий звук пощёчины. Оксана замерла с тряпкой в руке.

— Жалкое зрелище, — прошипела Валерия.

Оксана опустила глаза на статуэтку, будто могла спрятаться за её бронзовым блеском. В этом доме всё пахло деньгами, но не жизнью. Деньги здесь были не средством, а богом, перед которым одни молились, другие дрались, третьи готовы были убивать.

К ней самой Валерия и Максим первое время относились ровно. Не жалели, но и не трогали без причины. Возможно, из-за беременности. Возможно, потому что Оксана работала безупречно и не давала повода. Через месяц она получила первую оплату и едва не рассмеялась от отчаяния. Сумма была настолько маленькой, что даже её заниженные ожидания оказались слишком щедрыми.

К счастью, Тарас сдержал обещание. Он открыл для неё отдельный счёт и перевёл деньги, которых хватило на нормальную еду, витамины, фрукты и несколько необходимых вещей для будущего ребёнка. Оксана впервые за долгое время купила себе то, что нужно было не для выживания на один день, а для здоровья. Но вместе с благодарностью росло и чувство долга: она должна была помочь.

Пока что существенных улик найти не удавалось. Валерия держала свои комнаты закрытыми, Максим часто оставлял кабинет в беспорядке, но сейф обычно был заперт. Зато Оксана быстро заметила ещё одного человека, постоянно появлявшегося в доме. Девушку звали Кристина. Она была красива той яркой, немного хищной красотой, которая сразу обращает на себя внимание: длинные золотистые волосы, тонкая талия, тёмно-зелёные глаза, лёгкий смех, за которым угадывалась привычка нравиться мужчинам…