В 1986 Лесник нашёл женщину в медвежьем капкане

Андрей поднялся. Здесь, далеко от посёлка, вдруг стало не по себе. Незнакомке было известно его имя, хотя сам он видел её впервые; хотелось прекратить этот разговор и уйти. Но из-под юбки виднелся капкан. Он действительно держал её ногу. Ночью температура могла опуститься ниже нуля, и оставлять раненую одну означало обрекать на смерть.

Лесник снова присел, предупредил, что посмотреть всё равно придётся, и приподнял ткань. Незнакомка закрыла глаза. Несколько секунд Андрей смотрел, ещё не умея назвать увиденное. Короткая буро-коричневая шерсть покрывала тонкую ногу. Колено было непривычно высоко, ниже выступал направленный назад сустав. Там, где он ожидал увидеть ступню, темнело большое раздвоенное копыто.

Железо поранило ногу над ним; из раны сочилась тёмная кровь. Андрей выпустил край юбки и отшатнулся. Женщина открыла глаза, словно его испуг ничуть её не удивил.

— Я предупреждала.

— Что у тебя с ногами? Кто ты такая?

Она снова потребовала сперва открыть капкан. Лесник попятился. Сердце стучало в ушах, мешая соображать. Он пытался найти объяснение: переоделась, искалечена, носит какой-то протез. Но копыто двигалось, сустав сгибался, кровь была настоящей. Он видел живую ногу, а не надетую поверх человеческой вещь.

На повторный вопрос женщина ответила неожиданно ровно:

— Уйдёшь — до вечера я не доживу.

— Ты вообще человек?

— Если нет, бросишь меня здесь?

Он молчал. Женщина слегка склонила голову и напомнила: ведь крик он услышал, поэтому и прибежал. Андрей опять спросил об имени. Она сказала, что лес знает. Позднее он признавался: копыта испугали его меньше этих двух слов. Словно знакомые ели, неподвижно стоявшие вокруг, вдруг перестали быть только деревьями. Ни ветерка, ни птичьего голоса.

— Освободи меня и ступай.

— А сама уйдёшь?

— Уйду.

Почему он всё-таки вернулся к капкану, Андрей не мог объяснить и потом. Может, сказалась привычка освобождать зверя из незаконно поставленного железа. Может, невозможно было бросить существо, которое разговаривало, испытывало боль и не хотело умирать. А может, он просто торопился покончить с этой встречей, ставшей непереносимой.

Теперь он сосредоточился на пружине. Вставил клин, навалился — без толку. Женщина застонала и попросила ещё. Андрей изменил положение инструмента; железо заскрипело, дуга поддалась. Незнакомка рванула ногу на себя. Освободившийся капкан хлопнул так резко, что лесник вздрогнул.

Она по-прежнему сидела у ели. Обе ноги теперь были видны, и вторая ничем не отличалась от раненой: шерсть, тонкая кость, чёрное раздвоенное копыто. Последняя попытка объяснить увиденное увечьем отпала. Женщина попробовала встать, зашаталась. Андрей без раздумий подал руку, и она оперлась на него. Весила на удивление мало.

Он заговорил о враче. Встретив непонимающий взгляд, пояснил: нужен хотя бы фельдшер, с такой раной ходить нельзя. Она отказалась — заживёт. Когда Андрей спросил, куда же она собирается, указала в сторону Глухого бора.

— Но там ничего нет.

— Тебе нет.

От этого ответа снова повеяло холодом. Уточнять она не стала. Осторожно перенесла вес на пострадавшую ногу, поморщилась, но устояла. Тогда Андрей заметил у неё на шее тонкую верёвочку с маленьким медным колокольчиком. Вот что звенело между деревьями. Перехватив его взгляд, женщина спрятала колокольчик под кофту.

Она сказала, что он сделал добро. Андрей поспешил ответить: ему ничего от неё не нужно. Она знала и это. Лесник попросил лишь уйти. Незнакомка отошла на несколько шагов и обернулась, чтобы предупредить: домой надо возвращаться тем же путём. После заката на старую просеку выходить нельзя.

— Что там случится?

— Меня будут искать. Те, кто оставил железо.

— Кто они?

— Люди. Такие же, как ты.

Андрей окликнул её снова, спросил имя. Женщина помолчала, а потом ответила, что люди прежде звали их копытницами. Не её — их. Он повторил это слово, пытаясь добиться объяснения, но она уже уходила. Несмотря на рану, двигалась быстро; через двадцать метров её почти скрыли стволы…