В день рождения сын оставил меня в старом доме в глухом селе, не зная, кто живёт рядом
— По документам он долго числился за Иваном. После его смерти началась путаница. Родственники пытались делить, потом сроки, суды… Я жил здесь как сторож, потом оформил часть земли по давности, но сам дом… — Он потер лоб. — Сложно всё. Я не юрист. Но завещание есть. И письма есть. Я берег. Не знал, где вы.
Я смотрела на документ и ничего не понимала. Слишком много всего навалилось сразу: сын, дом, отец, завещание. Голова начала кружиться.
— Почему вы не искали?
— Искал. В старом адресе вас не было. Фамилия у вас после замужества другая. Интернетом я не владею. Да и кто я такой? Чужой сосед с чужими бумагами.
В дверь постучали так громко, что кот подскочил.
Анна ворвалась в дом в расстегнутой куртке, с красным от ветра лицом. За ней вошел ее муж Павел, обычно спокойный, но сейчас мрачный до белых губ.
— Мам!
Дочь обняла меня, и я впервые за весь вечер заплакала. Не красиво, не тихо, а сдавленно, уткнувшись ей в плечо, чувствуя запах ее шарфа, мокрого от тумана.
— Я дура, Аня, — шептала я. — Я подписала. Я сама всё подписала.
— Тише, — она гладила меня по спине. — Тише. Разберемся.
— Он сказал, что устал от меня.
Анна замерла. Потом отстранилась, посмотрела мне в лицо, и я увидела в ее глазах такую ярость, что испугалась.
— Он пожалеет.
Павел поставил на пол пакет с лекарствами и термосом.
— Сначала маму к врачу завтра. Давление померить. Потом юрист.
— Квартира уже его, — сказала я. — Сергей сказал, документы подписаны.
Павел взглянул на Николая.
— Документы бывают разные. И подписывают их тоже по-разному.
Николай молча подвинул коробку к Анне. Она открыла файл, прочитала первые строки завещания, нахмурилась.
— Это надо специалисту показать.
— У меня есть знакомая юрист, — сказал Павел. — Не близкая, но грамотная. Завтра позвоню.
В ту ночь я спала на диване в комнате Николая. Вернее, не спала. Лежала под тяжелым ватным одеялом и слушала, как за стеной тихо разговаривают Анна с Павлом. Николай устроился на раскладушке в кухне. Кот несколько раз приходил ко мне, наступал мягкими лапами на одеяло и ложился у ног, будто считал своим долгом удерживать меня на этом свете.
В темноте я вспоминала Сергея маленьким. Как он заболел воспалением легких, и я сидела у его кровати трое суток, боясь закрыть глаза. Как он впервые принес мне зарплату и сказал: «Мама, теперь я буду тебе помогать». Как после смерти мужа он стал жестче, деловитее, начал говорить: «Ты ничего не понимаешь в бумагах». Я принимала это за заботу.
Утром Анна сварила кашу. Я не хотела есть, но она поставила тарелку и села напротив.
— Хоть три ложки…
