В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

Отдельно рассказал о платежах механику Захарченко: три суммы, три даты. Деньги проходили через подставной счёт несуществующей консультационной компании.

— За что, она не объясняла. Сказала только, что срочно, сегодня. Я перевёл.

— Назовёте дату? — спросил Григорий Петрович.

Ткаченко назвал, Оксана записала. До аварии оставалось восемь дней.

Перед юристом легла небольшая книжка в кожаном переплёте. Мелкий аккуратный почерк, даты, суммы, скупые пометки — пять лет преступной бухгалтерии уместились в этих записях.

Когда рассказ закончился, Григорий Петрович снял очки. Долго смотрел в сторону, прежде чем произнести:

— Ну вот. Больше ничего. Этого достаточно.

Вечером позвонила Лариса. Максим ответил при Оксане, и та слышала разговор целиком.

— Максик, надо срочно увидеться. Завтра.

— Что произошло?

— Ничего ужасного. Хочу по-семейному поговорить. — Помолчав, она спросила: — Ты сейчас один?

— С Оксаной.

Секунду в трубке было тихо.

— Конечно, приходи с ней, если она захочет. Завтра, в полдень, ко мне домой.

Связь оборвалась. Максим продолжал смотреть на телефон.

— Она узнала о Ткаченко.

— Вероятно. Или почуяла перемены. Чутьё у неё хорошее.

— Как поступим?

— Поедем. Хочу выяснить, сколько ей известно и что она предложит.

Днём особняк терял вечернюю торжественность. Большой дом, ухоженный сад — и холодок декорации к фильму, в котором каждый изображает счастье. В гостиной на этот раз не было накрытого стола. Лариса ждала в кресле, выпрямив спину и сложив на коленях руки. Всё тот же облик человека, распоряжающегося происходящим, только напряжение проступало заметнее.

— Присаживайтесь.

Максим устроился возле Оксаны, не напротив. От Ларисы это не укрылось.

— Мне стало известно о вашей встрече с Ткаченко, — сказала она, посмотрев на обоих.

Удивления никто не выразил.

— Мы разбираемся с финансовой историей компании, — ответил Максим. — Да, встречались.

— У него неустойчивая психика и непростое прошлое. Долги, несколько провальных контрактов. Советую осторожнее относиться к тому, что он мог наговорить.

— Спасибо, учтём предупреждение, — сказала Оксана.

Лариса выдержала небольшую паузу и повернулась к ней с прежней спокойной улыбкой.

— Оксана, твоё желание разобраться вполне понятно. Но, раскапывая прошлое слишком глубоко, можно наткнуться на посторонние вещи. И задеть непричастных.

— Кого, например?

— Семейную репутацию. Бизнес. Отношения, которые годами складывались.

— То есть вашу репутацию.

Лариса ответила не сразу:

— Нам всем выгоден разумный выход. — Она слегка подалась вперёд. — Я уступлю контроль в совете, передам голоса. Обойдёмся без суда и публичного скандала. Завод полностью твой, препятствий больше не будет. Я ухожу, и мы тихо закрываем вопрос.

Оксана смотрела внимательно, без ненависти — так наблюдают за реакцией, которую давно ожидали увидеть.

— Предлагаете сделку?

— Предлагаю разумно решить вопрос.

— Ценой моего молчания?

— Ценой сохранения того, что мы строили годами, — с нажимом, но всё ещё ровно сказала Лариса.

Максим заговорил тихо:

— Лариса, у нас есть переписка с Захарченко. Номер зарегистрирован на связанную с вами структуру. Три сообщения. О деньгах, требование молчать, вопрос, живы ли они.

В комнате стало тихо. Лишь через секунду она ответила:

— Не понимаю, о чём речь.

— Понимаете. Потому и позвонили вчера. Потому нас пригласили.

Он говорил спокойно, без злости. Лариса ничего не возразила, и это молчание само стало ответом.

— Договариваться мы не будем, — сказала Оксана. — Дело не в желании вас уничтожить. У меня нет такого выбора: родители погибли. Их смертью не торгуют.

После долгой паузы Лариса произнесла:

— Вы ещё пожалеете.

Прозвучало скорее устало, чем угрожающе: будто сценарий пошёл вкривь и осталось сказать последнюю доступную реплику.

— Может быть. Сейчас — нет.

Они поднялись. Первым к двери пошёл Максим, за ним Оксана. В прихожей её окликнули:

— Оксана.

Она обернулась.

— Твой отец мне отказал, — тихо сказала Лариса. Здесь, без публики, она впервые говорила без фасада. — Я давала хорошие деньги, предлагала нормальные условия. Он не согласился. — Последовала пауза. — Я не думала, что так получится. Только напугать хотела.

Похоже, эти слова вырвались незапланированно. Возможно, она устала сдерживаться; возможно, ещё на что-то надеялась. Несколько секунд Оксана молча смотрела на неё.

— Мои родители утонули в реке, — сказала она ровным голосом, не повышая его. — Вы знаете, что они утонули…