В семье мужа ужинали без меня каждый вечер, пока однажды я не вернулась домой раньше обычного

Они проговорили до девяти вечера. Анна Викторовна пыталась оставить дочь ночевать, но Светлана отказалась.

— Мне нужно вернуться.

— Зачем? Чтобы опять видеть их лица?

— Чтобы не прятаться. Если я сейчас останусь, мне будет еще труднее потом заговорить. Мам, я не хочу больше убегать от собственной жизни.

Анна Викторовна долго смотрела на нее, потом кивнула. У двери она сунула Светлане маленький мешочек.

— Что это?

— Цепочка. Твой отец подарил. Возьми на всякий случай. Пусть будет при тебе.

— Мам…

— Бери. Мне так спокойнее.

Светлана обняла ее крепко.

— Со мной все будет хорошо.

— Обязательно будет, — ответила мама. — Только помни: ты у себя одна.

Домой Светлана вернулась около десяти. В квартире пахло мясом, специями и жиром. На кухне виднелись пятна на столе, у мусорного ведра лежали листья салата. Праздничный ужин, судя по всему, прошел прекрасно.

Галина Петровна выглянула из кухни.

— Вернулась? Поела?

— Поела.

— Где?

— У мамы.

Лицо свекрови заметно потемнело, но она промолчала. Ирина, сидевшая на диване, скривила губы и снова уткнулась в телефон. Светлана прошла в спальню.

Дмитрий лежал на кровати.

— Почему к маме поехала? Даже не сказала.

— Я сказала, что у меня дела и ужинать дома не буду.

— Дела — это к маме?

Светлана сняла пиджак, повесила его на спинку стула и повернулась к мужу.

— Дима, нам нужно поговорить.

Он нахмурился.

— Опять?

— Да. Во-первых, со следующего месяца я больше не даю Галина Петровне тридцать тысяч на хозяйство.

Дмитрий резко сел.

— Что?

— Я больше не буду оплачивать стол, за которым мне не ставят приборы.

Несколько секунд он просто смотрел на нее, будто не понял. Потом лицо его покраснело.

— Света, ты перегибаешь. Мы же семья.

— Семья? — тихо переспросила она. — Семья помнит, что один из ее членов еще не ужинал. Семья не кормит человека холодными остатками три года. Семья не убирает его стул…