Во время обстрела солдат упал в старую криницу и увидел на дне то, чего никак не ожидал

— спросила она.

Он промолчал. Лариса вошла и села на край стула.

Какое-то время они молчали. За стеной кто-то засмеялся, потом закашлялся.

— Мама хочет тебя увидеть, — наконец сказала Лариса.

Даниил смотрел на свои руки. На костяшках темнели ссадины.

— А ты?

Она вздрогнула.

— Что я?

— Ты хочешь меня видеть?

Лариса опустила глаза.

— Я не знаю, как теперь на тебя смотреть.

— Попробуй прямо.

Она так сильно сжала сумку, что пальцы побелели.

— Я правда думала, что это ты. Глеб показал бумаги. Сказал, что ты давно уговаривал маму, что тебе нужны деньги, что ты хочешь заложить дом. Он говорил… — голос у неё сорвался. — Он говорил, что ты завидуешь мне, потому что у меня нормальная семья, квартира, всё устроено. Что ты хочешь отыграться.

Даниил горько усмехнулся.

— Нормальная семья.

Лариса побледнела ещё сильнее.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я сама теперь слышу, как это звучит.

Он посмотрел на неё. Злость в нём была огромной, тяжёлой, почти физической. Она давила на грудь. Но рядом с ней жила усталость — такая глубокая, что даже ненавидеть не хватало сил.

— Ты хоть на секунду усомнилась?

Лариса молчала.

— Хоть раз подумала, что это может быть ложь?

— Нет, — прошептала она. — Наверное, нет.

Это было честнее любых оправданий. И больнее.

— Почему?

Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала.

— Потому что так было проще. Считать тебя плохим. Тогда всё, что я чувствовала все эти годы, становилось правильным.

— Что ты чувствовала?

— Что мама любит тебя больше. Что бабушка тебе верит больше. Что отец ушёл, а ты имел право злиться, а я должна была быть удобной. Потом появился Глеб. Он говорил, что я сильная, что я одна всё тащу, что ты пользуешься моей добротой. Он говорил именно то, что мне хотелось слышать.

Даниил отвернулся.

— И ты закрыла передо мной дверь.

— Да.

— Мама стояла в коридоре.

— Я сказала ей, что ты хочешь оставить её без дома. Она испугалась. Она… после подписи почти не понимала, что произошло.

— Как она подписала?

Лариса вытерла щёку тыльной стороной ладони.

— Глеб привёз какого-то юриста. Сказал, что бумаги нужны, чтобы защитить дом от тебя. Мама отказывалась. Тогда он начал говорить про старые долги отца, про то, что ты нашёл документы и можешь использовать их против неё. Она тряслась. А я стояла рядом и молчала.

— Почему нотариус?