Во время прощания пёс неожиданно бросился к траурному венку, и вскоре стало ясно, что он что-то почувствовал

Слово «улика» ударило Марию в грудь. Она вдруг поняла, что дышит коротко и часто. Перед глазами вспыхнула ночь смерти Николая: скомканное одеяло на диване, чашка с недопитым чаем, Барс, царапающий дверь кабинета, ее собственные руки, не попадающие ключом в замок, и тишина в доме — такая тяжелая, что она сразу поняла: что-то случилось.

Но тогда все было слишком быстро. Скорая. Вопросы. Павел. Папка. Соседи на лестничной площадке. Барс, который не давал подойти к маленькому коврику у дивана, пока Мария не прикрикнула на него сквозь слезы. Она думала, что пес обезумел от горя.

А может, он уже тогда что-то чувствовал.

Павел вытащил телефон.

— Я сам позвоню. Только потом не говорите, что я мешал.

Он отошел на два шага, но Андрей уже набирал номер. Говорил спокойно, называя адрес кладбища, объяснял, что на похоронах обнаружен предмет, возможно связанный со смертью человека.

Мария стояла рядом с могилой и смотрела на прозрачный пакет в грязи. Ей хотелось поднять его, развернуть бумагу, узнать всё немедленно. Но она не двигалась. Внутри нее, под слоем оцепенения, начинало просыпаться что-то острое, страшное и живое.

Не только горе.

Подозрение.

После церемонии людей попросили отойти. Похороны продолжились смазанно, как сон. Земля глухо падала на крышку гроба. Мария не плакала. Слезы закончились еще в морге, когда ей выдали пакет с вещами Николая: часы, ключи, помятый носовой платок и пустую коробочку из-под сердечных таблеток. Тогда она прижала этот пакет к груди и вдруг вспомнила, как Коля за неделю до смерти смеялся, надевая носки разного цвета: «В нашем возрасте, Маш, надо быть ярким».

Теперь его засыпали землей, а она думала не о смерти, а о пузырьке темного стекла в чужом венке.

Полиция приехала через сорок минут. Двое в форме и женщина в темном пуховике, представившаяся следователем Татьяной Мороз. Она говорила без лишней мягкости, но не грубо. Осмотрела пакет, сфотографировала место, попросила людей, которые видели момент, назвать свои данные.

Павел держался уверенно, даже слишком.

— Я настаиваю, чтобы зафиксировали: венок мог быть поврежден до нас, — сказал он. — Мы купили его в салоне. Никаких пакетов туда не клали.

— Вы лично забирали венок? — спросила Татьяна.

— Да.

— Один?

Павел замялся на долю секунды.

— С женой.

Ольга кивнула, не глядя на следователя.

— Чек сохранился?

— Дома, наверное.

— Привезете.

Мария слушала, будто издалека. Барс сидел у ее ног. Он успокоился, но всё еще тяжело дышал и не сводил глаз с Павла. Когда тот пытался подойти ближе, пес тихо рычал.

— Собаку тоже надо будет осмотреть? — нервно спросила Ольга.

— Собаку трогать не будем, — ответила Татьяна. — А вот с вами позже поговорим подробнее.

Павел усмехнулся.

— Да ради Бога.

Но его усмешка дрогнула.

Домой Мария вернулась уже в сумерках. Андрей довез ее на своей старой машине. Барс лежал на заднем сиденье, положив морду на ее колени. Его шерсть пахла дождем, кладбищенской землей и чем-то родным, домашним, из прежней жизни.

— Я могу зайти, — сказал Андрей, когда они остановились у подъезда.

Мария посмотрела на окна своей квартиры. В кухне не горел свет. Николай всегда оставлял маленькую лампу над плитой, если уходил раньше нее спать. Говорил: «Чтобы дом не был слепой».

Теперь дом был слепой.

— Не надо, — сказала Мария. — Спасибо.

Андрей не стал уговаривать. Только достал из бардачка бумажку с номером.

— Позвоните, если что. В любое время…